Я знаю — ты мой!

тема закрыта, если, конечно, вы не пожелаете применить силу и воспользоваться своим статусом.

— Прошу прощения, леди. — Лицо Зейна закаменело. — Вы были правы, у меня нет желания оскорбить, и конечно же я не стану вас заставлять. Я прошу об одолжении и благодарен той малости, на которую вы согласились.

Ну еще бы! Благодарен он! Ничего, у меня будет время понять, какую еще каверзу мне подготовили. Даже сомнений нет, что она обязательно будет! Правда, пока не ясно, в чем будет выражаться. Время терпит, все разгадаю.

— Проводите меня на обед, пожалуйста. — Я улыбнулась, ставя точку в нашей распре. Улыбнулась так, как учили в пансионе. Спокойно, с долей уважения к собеседнику и вместе с тем так, словно передо мной никого не было. Ничего не значащая улыбка.

— Надеюсь, что вы сумеете понять все то, что мы сделали. Понять и принять.

Я взяла его под руку и промолчала. Пусть надеются, на что хотят. сейчас для меня важнее совсем не Тай и связанные с ним игры. Я хочу видеть своих бессовестно счастливых подругу и брата.

Глава 4

Тай Авраз

Я пытался привести мысли в порядок, что давалось с огромным трудом. Столько информации за один раз — слишком даже для меня.

И ладно бы просто информации…

Кай словно с цепи сорвался: то, что брат постигал за годы жизни среди демонов, он попытался впихнуть в меня за какие-то шесть часов.

У меня разыгралась мигрень.

Я не был слепым или конченным идиотом, несмотря на то, что уклад жизни империи впитал с молоком; видел, к чему вела политика отца. Смута, которая длится не первый год.

Опальные рода сплачивались и начинали свои спичи с соседних государств. В Укманском Фаите собралось множество имперцев прежде, чем отец ввел должность Палача. И они сыграли огромную роль в том, чтобы свергнуть прежний уклад страны, которая их приютила, и привести ту к нищенскому, грязному существованию. А жители при этом гордились свободой выбора. Правители этого государства меняются каждую неделю. То их свергает народ, то убивают знатные союзники. Улицы кишат голодранцами, не признающими законов.

Люди озлоблены и за мнимой свободой не видят того, что с ними сделали. Им не хватало твердой руки, такой, которая смыла бы всю грязь с улиц, вымела бы нечистые мысли из голов зарвавшихся лордов, которые когда-то являлись подданными империи.

Я медленно вспоминал собранные шпионами отчеты и ощущения при их прочтении. Хорошо помню и свою усмешку, и даже удовлетворение от того, как умело и ловко бывшие имперцы провели чужое государство.