Потомок древних королей

Дальше – седой могучий старик с синими-синими глазами плачет в роскошной комнате, склонившись головой на руки, сложенные на столе. Рыдает тяжко и страшно, содрогаясь всем своим телом...

Потом – мужчина, молодой и красивый, в воинской справе, отчаянно говорит мне что-то, с мукой заглядывая в глаза. А я отворачиваюсь от него... на губах кривая улыбка - не хочу ничего слышать. И не жалею о том, чего не случилось, а могло... если бы не страшная обида...

А потом – кровь, много горячей крови на снегу! Ее железный запах я чувствую так сильно! Он забивает ноздри, режет душу, преследует и мучает.

Я устала... до отупения, до страшного отчаянья и бессилия! Но, кроме страха смерти, грозно и неумолимо поднимается в душе и тяжело там ворочается что-то большое и еще более страшное…

Потом – маленькие девочка и мальчик бегут ко мне, а я опускаюсь на колени перед ними и обнимаю обоих. А меня вдруг кто-то поднимает, бережно поддерживая со спины. Дети льнут к коленям, щебечут что-то, а я хочу оглянуться, но меня держат крепко, тесно обняв и уткнувшись носом в мою шею.

.. целуют там нежно и жарко. И счастье... ! Просто огромное, немыслимое, почти невыносимое счастье переполняет меня, поднимая душу мою над землей. Такого и не бывает, наверное...?

Я проснулась к вечеру около мертвой бабушки. Поправила на ней одеяло, ласково погладила по щеке. Сердце колотилось, как от быстрого бега. Пыталась вспомнить лица из своего видения и не могла, только дети так и стояли перед глазами - годика по два будто бы и одеты богато и легко - по-летнему.

Больше не виделось ничего. Нужно было успокоиться и звать людей. Я тепло оделась и пошла в поселок.

Глава 6

Дальше все закружилось, как в водовороте. Я только тупо наблюдала и еще делала то, что мне велели. Все не могла понять, что это был за сон или видение такое? Мучительно напрягая память, пытаясь вспомнить лица тех мужчин – похоже, что важных для меня, и не получалось ничего. Перед глазами стояли только детские – две веселые хорошенькие мордашки.

И от того, что они у меня будут когда-то, становилось легче сейчас, когда я осиротела.

Опомнилась от суеты и хлопот только через два дня после похорон и тризны. Меня вызвал к себе Голова, захотел поговорить. Расстроенный был и хмурый. Усадил на лавку в своем доме и тяжело прошелся по горнице… Я сидела, покорно опустив руки на колени и перебирая пальцами тяжелую ткань теплой юбки. Ждала, что скажет.

- Ты, Дарина, теперь главная моя маета...