Потомок древних королей

Обнимал потом, давая мне успокоиться, жалел, шептал ласковые слова, но его тело сотрясала дрожь и он признался - ему мало этого... мало. И я дала ему насытиться собой, сняв свою первую боль. И сама тогда узнала настоящий восторг от той дикой, стихийной его жадности и нетерпения, когда он понял, что сдерживаться и слишком беречь меня уже нет нужды. И узнала всю прелесть его напряженной неспешности и моего медленного томления в его руках.

Он то жадно и быстро брал меня, покоряя и закрепляя свою мужскую власть надо мной, то, будто опомнившись, превращался в саму нежность.

И я просто таяла, слушая его невнятный, прерывистый шепот, тяжелое дыхание, напряженные стоны. За эту ночь он изучил меня от макушки до кончиков пальцев на ногах, всю рассмотрел и ощупал. Вначале меня поразило и ошеломило такое бесстыдство. Но все, что он делал, неизменно вызывало удовольствие, снова и снова рождающееся где-то глубоко внутри меня.

Я почти до крови искусала себе губы, сдерживаясь изо всех сил, когда вдруг замерла от неизведанного прежде невыносимо приятного ощущения, которое захлестнуло и наполнило собой всю меня, а он уговаривал, настаивал, хрипел, покрывая мое лицо и шею поцелуями : - Кричи, если хочется, не сдерживай себя, прошу.

.. кричи…

Под утро у меня это получалось уже хрипло и жалобно. А на рассвете я сонно и вяло выговаривала ему, чувствуя в себе незнакомую смелость и свободу говорить все, что только взбредет в голову:

- Влад, вставай... иди уже. Я хочу спать… нет сил и болит каждая косточка. Ты измял меня всю.

.. ты облизывал и грыз мне ногу... что это было? Ты кусался... я уже боюсь тебя. И ты совсем не знаешь стыда. Сейчас я просто устала, а потом не смогу смотреть тебе в глаза.

Меня опять бросило в жар, когда я вспомнила, как он сам влажным утиральником стирал мне кровь. Я вспоминала, стыдилась и краснела, а он лежал на боку, подперев голову рукой, смотрел на меня и довольно улыбался.

- Расскажи мне, что еще такого я делал? Красней, прячь глаза, отворачивайся, только говори.

- Ты опоздаешь на совет.

Я буду спать. Не пускай сюда никого, - свернулась я калачиком, отворачиваясь от него.

- Хорошо. Я приду, когда ты проснешься, и сам вымою тебя всю. Тебе прислать поесть? Нет?

Он одевался - натягивал сапоги, застегивал пояс... и уточнял наши дела на этот день: - Сегодня принесут твою шубку и что-то там еще. Не хочешь вечером прогуляться? Или останемся дома?

Гуляли мы в парке. Все дорожки там были прочищены и мы свободно шли, поскрипывая утоптанным снегом.