Странник четвертого круга

А сейчас на кону максимальная ставка. Ведь если он сейчас проиграет, то потеряет все, включая собственную жизнь.

Глава 13

«Добрый день, Кирилл! Я далеко продвинулся в нашей работе. Высылаю новые переводы дневников Вашего далекого предка. Они весьма интересны и даже порой фантастичны. Я никогда не читал ничего подобного. Тем не менее, написано то, что написано. С уважением, Георгий Леонардович.»

Кирилл тут же набил ответ: «Понимаете ли, Георгий Леонардович, мой предок был одним из первых, кто пытался писать фантастические романы.

Но стиль изложения выбрал неудачный, публика в то время была еще к этому не готова, да и талантами особыми он не блистал. Его подняли на смех, и он не стал продолжать. Уж очень был горд, дворянин все-таки. Поэтому его произведения остались неопубликованными, и представляют теперь интерес только для его потомков. С уважением, Кирилл».

Ответ пришел незамедлительно: «Так вот оно что! Тогда это все объясняет. Дело в том, что дальше идет уже не просто фантастика.

По всей видимости, ваш предок изобрел жанр фэнтези. С уважением…».

Ну-с, почитаем! Кирилл лежал на двуспальной кровати, которую он с помощью немыслимых усилий притащил в свой новый дом. Все-таки он привык к комфорту, а раскладушка — это не совсем то, что нужно. Дом подсказал ему, как с помощью собственного огня разводить очаг, и теперь Кирилл наслаждался горячим и безумно крепким кофе, сваренным в турке. Дом ласкал его легкими прикосновениями к разуму, он не любил, когда хозяин покидал его.

Но тем больше была его радость, когда Кирилл возвращался. В этот момент он напоминал собаку, которая кидается на хозяина, приехавшего из командировки, и тычется в него своим влажным носом.

«2 апреля 1734 года.

Дядюшку схоронили неподалеку от замка. Похоронить его на освященной земле кладбища невозможно никак, а потому мы даже не пытались. Состояние мое весьма непростое, болит голова и сны видятся престранные. Тут намедни приснилось мне, что я воду в вино превращаю, как тот, кого мне поминать нельзя.

Удивительный был сон, только необычный слишком. Разбираю дядюшкину библиотеку».

«7 апреля 1734 года.

Третьего дня сызнова чуть не сгорел. Горбун сказал, что это дурная Сила (да-да, с большой буквы!) во мне бродит. Якобы колдовать нужно, иначе скверно мне придется. А у меня еще надежда есть душу бессмертную спасти».

«9 апреля 1734 года.

Гореть мне в аду. Сегодня с горбуном в старый сарай ходил, и там огненные струи из рук пускал.