Плата за одиночество

Расставаться с деньгами ей не хотелось, мне даже показалось на миг, что она перечеркнет сейчас ею же написанное и выйдет с не менее гордым видом, чем вошла вчера. Но этого не случилось, чек перекочевал к иноре Эберхардт, которая сразу его аккуратно сложила и убрала в карман, совсем незаметный в ее пышных юбках.

— А теперь обговорим детали, — довольным голосом сказала моя нанимательница. — Чтобы не делать их общим достоянием, пройдемте, леди, со мной.

Инора Эберхардт вывела дорогую во всех смыслах этого слова клиентку из зала, что для меня стало несказанным облегчением, настолько неприятна для меня оказалась эта особа.

Хорошо, что мне не придется ее обслуживать. Такие не нуждаются в услугах продавщиц, они общаются только с самой хозяйкой. Сабина говорила, что подобных клиенток очень мало — за те два дня, что мы работали вдвоем в торговом зале, личные услуги иноры Эберхардт потребовались только одной из посетительниц, остальные удовлетворялись тем, что было выставлено на витринах.

Когда инора в эльфийском шелке, на лице которой гримаса высокомерного недовольства застыла гипсовой маской, наконец вышла в торговый зал и прошла на выход, я успела обслужить двух покупательниц.

На меня эта особа даже не взглянула, настолько была поглощена обдумыванием услышанного от иноры Эберхардт.

— Штефани, — позвала меня нанимательница, — отнеси чек в Гномий Банк.

— Я? Инора Эберхардт, там же столько денег! — испуганно сказала я.

Потеряй я эту бумажку, в жизни не расплачусь.

А если на меня нападут по дороге и отберут? Или просто вытащат из кармана?

— Не преувеличивай, Штеффи, не так уж там и много, — небрежно сказала инора Эберхардт. — Разве тебе Сабина не говорила? Относить чеки в Банк входит в ваши обязанности. А вот оставлять его здесь надолго нельзя. Он выписан на предъявителя, да и мне, прежде чем начать работу, следует убедиться, что она будет оплачена.

— Эта инора вам не понравилась? — понимающе спросила я и тут же смущенно добавила: — Ой, извините, инора Эберхардт, сама не знаю, как это у меня вырвалось.

Я не имею привычки обсуждать других.

— Да, я заметила, Штефани, что разговорчивость не является твоей отличительной чертой, — улыбнулась она мне. — Но эта инора мне действительно не понравилась. Что-то в ней есть такое… неправильное…

Она достала из кармана чек и вручила мне с четкими указаниями. Хоть брать я не хотела, но пришлось, отказаться не было никакой возможности.