Плата за одиночество

Хорошо хоть я знала, где ближайшее отделение Гномьего Банка, идти туда совсем недалеко. Чек я положила в карман и постоянно придерживала его рукой, чтобы, не дай Богиня, не потерять или не стать жертвой карманных воришек. До Банка я дошла быстро и безо всяких приключений, хотя и волновалась ужасно. Там меня сразу проводили в отдельный кабинет, и сурового вида гном начал проверять подлинность чека, прежде чем заносить деньги на счет иноры Эберхардт. Я какое-то время наблюдала за его действиями, но они были довольно однообразны, так что вскоре мне это наскучило, и я перевела взгляд на сам чек и обомлела.

Не слушая возмущенного вопля банковского служащего, я перетянула чек к себе и развернула. Теперь у меня не осталось ни малейших сомнений — надписи на чеке сделаны тем самым почерком с характерным наклоном в левую сторону, которым было старательно выведено холодное напутственное письмо от моей матери.

— Инорита, что за безобразное поведение! — возмущенно начал выговаривать мне гном. — Мне теперь всю проверку заново проделывать нужно.

— Извините, пожалуйста, — покаянно сказала я.

В самом деле, что мне с того, что почерк оказался тем же? Разве что выяснилось, что моя мать не бедствует, а значит, и никакой причины нет для того, чтобы не вернуть деньги на счет, предназначенный мне. Оттого, что эта инора оказалась моей ближайшей родственницей, она не стала приятней, напротив, вызвала еще большее отторжение. Нет уж, не нужна мне такая мать, пусть она хоть в золоте купается.

Да и мать ли та, что смогла бросить своего ребенка и забыть?

Глава 9

Этот инор пришел, когда я довольно долго маялась в полном одиночестве. Вчера, примерно в это же время, инора Эберхардт дала указание закрываться, но пока она не спускалась, а сама я закончить рабочий день не могла, хоть покупательниц не было. Вошедший на клиента нашего магазина никак не походил — юность от него ушла недалеко, и до возраста, когда потребуются различные притирания, чтобы скрыть старость, ему еще жить и жить.

Да и не походил он на человека, для которого самое важное — собственная внешность. Одет был небрежно, щеки украшала щетина, не очень длинная, но все же показывающая, что не брился он несколько дней. Я с некоторым сомнением подумала, что он и пришел как раз за кремом для удаления волос, а то каждый день возить острым лезвием по коже ему надоело. Он окинул меня рассеянным взглядом и сказал:

— Детка, вызови-ка мне инору Эберхардт.