Пронзая ветер

Все-таки крепко парню досталось. Занималось утро, и можно было не спеша рассмотреть своего невольного попутчика. Его волосы, абсолютно белые, спутались и слиплись от пота. Тонкие черты лица были искажены от боли, а губы искусаны в кровь. Лани осторожно убрала прядь с влажного лба юноши и испугано отпрянула, когда он распахнул глаза цвета весенней листвы.

– Я могла бы ненадолго притушить боль, – предложила девушка.

– Попробуй, – согласился Шут.

Лани осторожно коснулась головы, припоминая уроки Ричарда Хатлита.

Только бы вспомнить правильную последовательность движений и не переусердствовать с нажимом.

– Твой учитель ведь тебя научил не только лечить. Убивать ты тоже умеешь, – засмеялся Шут, когда она закончила лечебный массаж. – Интересный субъект этот твой Ричард Хатлит. Ты не находишь, куколка? Женщинам, если они не жрицы, не пристало убивать. У них другое предназначение. В чем видел твое предназначение твой учитель?

Искусство дяди Ричарда не подвело – лицевые мышцы Шута расслабились.

И услышать вместо благодарности насмешку было обидно. Тем более что парень задел больную тему. На этот вопрос она больше никогда не получит ответа. Чем-то она разочаровала Ричарда Хатлита, и он, ничего не объяснив, подсунул ее под бок аристократа-извращенца, а сам уехал, не попрощавшись. Обида выступила на глазах горькими слезами, и девушка отвернулась.

По бокам кареты ехали солдаты в серебристых доспехах на белых конях. Они мешали рассмотреть проплывающий мимо пейзаж. Но и немногое из увиденного говорило: они быстро передвигались по городским улицам.

Карета резко накренилась, на полном ходу свернув вправо. От неожиданности Лани отбросило прямо на Шута. Тот зашипел от боли.

– Прости…

Лани хотела вернуться на свое место, но Шут не позволил. Он крепко сжал руку и притянул к себе:

– Они едут не к Тагиль… Повернули в сторону Дома Откровения! Слушай меня, куколка. Похоже, Торрэл захотел показать тебя сестре… Ты сейчас поможешь мне, а я, клянусь Силой, если останусь в живых, помогу тебе.

Ты согласна?

Она кивнула. В незнакомом мире ей была нужна хоть иллюзорная надежда на чью-то помощь. А Шут, несмотря на свой сарказм, казался меньшим злом, чем Торрэл.

– К сожалению, это так, – опять непонятным образом прочитал мысли девушки парень. – Надежда да сомнительный выбор – это все, на что ты можешь рассчитывать. Что ж, не будем медлить. В случае благоприятного расклада мне, так же, как и тебе, просто сотрут память.