Дар Древнего короля

Игман – ловец из соседнего поселения однажды пустил слух, будто повстречался с её призраком. Мол, Рейнара предстала перед ним обнажённая на закате. Её чёрные волосы достигали пят. Кожа светилась мертвецкой белизной, а в глазах проклятой королевы притаилась тьма чернее бездны.

Сначала Игман уверял, что уста Рейнары были алыми, точно сок вишни. Но потом он всё переврал и клялся, будто видел, как с её губ капала кровь. Лишь одно осталось неизменным – Игман бежал. Бежал, как трус, позабыв о напарнике и своей чести.

Благо всё обошлось, и оба ловца остались живы.

– Вэл! – раздался испуганный голос, и я перестала пустым взором смотреть на капитана.

Все мысли о Рейнаре мигом выветрились из головы, когда я увидела бежавшего к нам Яра.

– Ты как? – он опустился на колени рядом с другом и тут же окликнул медика: – Данис! Где Данис? Вэлу нужна помощь.

– Уже иду!

Данис – хрупкая, голубоглазая девушка с копной взъерошенных волос пшеничного цвета поднялась от стражника в луже крови.

– Иду… – повторила она, в последний раз окинув взором погибшего, и устремилась к нам.

Данис невероятно талантливый лекарь. Придворные алхимедики давно желали прибрать её к своим рукам, но девушка упорно не покидала родного поселения. А всё потому, что здесь её дом.

Отец Данис тоже занимался врачеванием, но не застал момента, когда дочь пошла по его стопам. Когда девочка была еще маленькой, он и мать погибли от «ярой хвори» – болезни, что поражала тело красной сыпью и сжигала разум лихорадкой.

Поэтому Данис воспитал её дедушка – Матин. Он же обучил внучку врачеванию, и с тех пор Данис ни разу не отступилась от своего обещания спасать жизни. Неважно, злодеи это были или хорошие люди.

Уверенными движениями Данис разрезала ножницами серую рубаху Вэла и осмотрела его раны:

– Жить будешь, – заключила она и возмущённо добавила: – Почему не надел кольчугу?

– Думал, не потребуется, – сконфузился капитан и зашипел, когда его спины коснулась пропитанная целебным отваром марля.

– Ты что туда добавляешь? Чесночный порошок, что ли?

На его шее вздулись вены, а губы натянулись в болезненном оскале, но Данис даже бровью не повела и продолжила обрабатывать раны. Как-то она сказала: жалость – это последнее, что требуется в её деле, ведь с жалостью всегда приходит страх, а страх лишает смелости кому-то помочь.

– Если надо – будешь терпеть и чесночный порошок, – строго заметила Данис. – А пока обойдёшься настоем ромашки с календулой.