В академии поневоле

Четырехэтажное, с острым козырьком над входом, оно оккупировало угол площади Согласия. С кем или с чем некогда согласились жители Брайта, неизвестно, но названию, по словам местных, вот уже пятьсот лет. Комиссариату значительно меньше, здание построили в начале столетия. Привело меня в него не любопытство, а конкретное дело. Если уж той ночью я оказалась на кладбище, видела труп и едва не стала жертвой зомби, имею право знать, что происходит.

На допрос меня не приглашали: Глэн не счел нужным сообщить о свидетельнице.

Внутри стоял несмолкающий шум. Люди и нелюди, перекрикивая друг друга, стремились добраться до конторки меланхоличной блондинки. Она с кукольным, под стать внешности, спокойствием неспешно перебирала бумажки. Казалось, блондинка не замечала ничего вокруг, вообразила, будто она не на работе, а, скажем, на пикнике. Только синее строгое платье и бляха на груди напоминали о том, что сие существо — часть института правосудия.

Протиснувшись мимо страждущих внимания секретаря, направилась прямиком к лестнице. Вслед полетел мужской голос:

— Эй, барышня, вы куда?

Крутнулась на каблуках, удобнее перехватила пакеты и поправила:

— Я не барышня, а госпожа, более того, преподаватель. Мне нужен следователь по делу об убийстве инкуба.

— У вас есть, что сообщить? — оживился служащий.

Мысленно отнесла его к нижним чинам внутренней гвардии, охранявшим покой комиссариата.

— Возможно, — чуть погрешила против истины, чтобы получить желаемое.

В итоге через пять минут я стояла у обшарпанной двери сразу с тремя табличками. Несмотря на четыре этажа, места следователям не хватало, многим приходилось делить кабинет с коллегами. Для приличия постучалась и, не дождавшись ответа, вошла.

Комната, определенно, требовала ремонта, чего только стоили выцветшие обои. Зато мебель оказалась на редкость опрятной, пусть и старой. На такие стулья можно присесть без боязни поставить «стрелку» на чулке.

— Вам кого? — оторвал голову от бумаг русый мужчина средних лет.

Вздрогнула, когда поняла, что один глаз у него стеклянный. Как же он работает, тяжело, наверное.

— Меня интересует дело инкуба, того, с кладбища.

— Ганс, это к тебе, — одноглазый кинул бумажный шарик в затылок копавшегося в сейфе абсолютно лысого мужчины.

Тактично отвернулась, чтобы не увидеть даже краешек документов под грифом «секретно».