Ледяная княжна

Все помолчали, каждый думая о своем.

— Глупо получилось, да? — спросила я в темноту.

Сойка ответил не сразу.

— Случившегося назад не вернуть, — проговорил он с тяжким вздохом, — теоретически, Айрин, мы могли бы попытаться выдать тебя за юношу. Короткие волосы, мужская одежда, но не уверен, что обман продержался бы долго. Прости, но мужчина из тебя никакой. Ты слишком воздушна для нашего брата.

— Айрин, не слушай его, — вмешался Хасар, — пара тренировок, и из тебя вышел бы отличный парень.

— И где были твои тренировки? — яростным шепотом осведомился Сойка.

— Так никто и не просил.

Раздавшиеся на улице шаги погасили спор. Часовые зашевелились, затребовали пароль. Дальше они долго обменивались какими-то приказами. Толстая дверь глушила часть звуков. Наконец раздался скрип несмазанных петель, внутрь хлынул поток света.

— Эй, ледяная, на выход, — позвали с улицы, не решаясь входить внутрь.

— Айрин, не смей, — потянулся ко мне Сойка.

— Госпожа, это опасно, — высунулся из угла Хасар.

Я криво усмехнулась, оглядела своих побитых защитников.

— Нам нужно время.

И шагнула в холодную ночь южного плена.

Глава 15

РОДСТВЕННЫЕ ОБИДЫ

Мои провожатые сделали вид, что вышедшая из сарая пленница на своих двоих и со свободными руками — дело запланированное и даже ожидаемое. Похоже, никто не рассчитывал, что мы будем останемся, как связанные бараны, терпеливо ждущие своей участи. Суровая репутация, пусть и незаслуженная лично мною, приятно грела душу.

Я шла в окружении конвоиров, а внутри нарастало неуместное веселье.

Хотелось разорвать пелену настороженного внимания и выкинуть что-нибудь эдакое, абсолютно дурацкое. Например, повернуть голову и громко сказать «бу!» на ухо солдату. И, ожидаемо, получить в ответ штыком промеж глаз, чтобы больше так не шутила. Пожалуй, не стоит пугать и без того пуганых.

Солдаты шли плотным строем, выставив в мою сторону обнаженные штыки, отчего создавалось стойкое впечатление, что меня взяло в плен невиданное многоногое и многозубое чудовище и ведет в свое логово на съедение.

Блестели штыки, напряженно сопели конвоиры, вокруг дремал утомленный лагерь. Даже костры и те потеряли былую мощь, ныне скромно переливаясь красноватыми углями отгоревших дров. Где-то вдалеке слышалось ржание, в той стороне ночевал табун. Слева доносились стоны и громкие голоса, там вовсю горели костры, лампы, метались тени и темнели кресты на боках палатки. Госпиталь.

Несмотря на глубокую ночь, лагерь продолжал жить своей непростой жизнью.