Ледяная княжна

— Так получилось, — виновато пожала плечами я, — но я его освобожу, как только дойдем до гор.

— Понятно, — пробормотал отец, окончательно расставаясь с иллюзией: маленькая девочка в белоснежном платье радостно прыгает у него на коленях. — Чай будешь?

— Не откажусь.

Мы пили горячий чай из алюминиевых кружек, говоря обо всем, кроме моего будущего. Кружка приятно грела ладони, а кусочек сахара вкусно хрустел на зубах. Война отодвинулась за полог палатки. Она была где-то там, далеко, а здесь уютно пахло свежезаваренным листом и кашей, мягко светила лампа, а главное, рядом сидел отец, на которого я смотрела и не могла насмотреться.

— Меня заставили взять полк под командование. Я уже и рапорт подал об отставке, но пригрозили вашим арестом. Знаю, многие из высших офицеров, кто поумнее, давно подумывали о мирной жизни, но близкие люди есть у всех, а спрятать семью от канцелярии мало кто догадался. Мы только день как ушли с передовой. Еле уговорил дать время на отдых и принятие новобранцев.

В последних боях нас сильно потрепали, настолько сильно, что я потерял треть своих людей.

— А Толир? — уточнила я дрогнувшим голосом.

— Схлопотал пулю в плечо и два дня назад был отправлен в тыловой госпиталь. Лично в грузовик посадил. Наш вояка рвался обратно в бой. Госпиталь, правда, не слишком далеко отсюда, километров двадцать, но лучше там, чем здесь.

Фраза «не слишком далеко» царапнула сердце.

— Все так плохо?

— Хуже не бывает. Нас медленно, но верно выдавливают к границе, и мы ничего не можем с этим поделать.

Нет, что-то можем. Например, отправить роконов летать вдоль полосы и жрать дезертиров. Если бы не эти твари, мой полк уменьшился бы еще на треть. Войска теперь идут через четыре пропускных пункта, а отсюда туда выпускают только снабженцев, штабных и раненых.

Отец взъерошил короткие волосы, заглянул в пустую кружку и плеснул себе еще кипятка.

— Уйдем со мной? — Я потянула его за рукав, смаргивая набежавшие слезы.

— Прости, дочь, не могу.

Был бы один, давно ушел бы, но за мной люди. Они верят в меня, надеются, что я выведу их из этой мясорубки. Убежать сейчас — подставить их под удар. Ты не поверишь, какой идиот этот новенький из штаба. Только и умеет сапоги драить до блеска да перед начальством... гм, вытанцовывать. Воткнут такого на мое место — и прощай полк.

— Понимаю, — вздохнула я, чувствуя, как нестерпимо ноет левая часть груди.

— Да и маму не оставишь. Боюсь за нее.