Хранитель чаек

Я мягкий и тёплый. Тебе понравится.

Джия положила голову ему на плечо, а он стал перебирать её волосы.

– Всем бы ты была хороша, да не люблю рыжих.

– Ты мне тоже не нравишься.

– Врёшь. Я всем нравлюсь. Я – само очарование.

Ларан действительно оказался мягким и тёплым. И Джия быстро уснула.

В ту ночь сны к ней не пришли.

***

У Рандвальда трещала голова. Ему казалось, что она крошится на части. Да ещё и этот мерзкий красный свет резал глаза, как нож сливочное масло…

Нож…

Проклятый Ларан!

Рандвальд вчера действительно выпил лишнего.

Но, во-первых, ему нужно было пережить потрясение, испытанное на острове. От того, что всегда милая сестра внезапно взбунтовалась и между ним, благородным братом, опорой семьи, и подлым пиратом, даже в поединке применяющим грязные приёмы, она выбрала пирата. Как влюблённая девка!

Во-вторых, как можно сидеть за одним столом с кровавой всадницей, есть с ней одну и ту же пищу?! Как можно видеть улыбку Ювины, обращённую к пакости рода человеческого? И разве Ларан сам всего этого не понимает? Конечно, понимает! Объяснение может быть лишь одно… Или два.

Но, можно сказать, одно: он её трахает. И он предал корону.

Рандвальд знал, что Морской щит был присоединён всего-то лет триста назад. Или двести… Когда-то тогда. Объединёнными силами Медвежьего, Серебряного и Золотого щитов. Но ничего не изменилось: его жители продолжали пиратствовать потихоньку, просто не нападали на побережье и на корабли самого Элэйсдэйра. Ну и не пускали в порты трёх западных щитов вражеские корабли.

Но всё равно, разве это служба короне?!

От них всего можно было ожидать, даже удара в спину. И Ларан, казавшийся поначалу приятным, опытным и весёлым чудаком, очевидно, был предателем. Иначе зачем бы спутался и прикрывал рыжеволосую дрянь?

Рандвальд застонал при воспоминании о её гибком теле. Таком страстном… Когда она там, в бассейне, обвила ногами его бёдра и приникла к нему… Юдард возьми! Какая ж она потаскуха! Не красавица, но страсть искупала все изъяны… И губу ему прокусила, тварь.

Укусила, а затем швырнула на дно, и он едва не захлебнулся!

Лорд открыл глаза, приподнялся на локте, тяжело дыша. И увидел Ларана, сидящего на стуле, закинув щиколотку одной ноги на колено другой. Герцог был трезв, на его лице не отразилось никаких последствий ночной пьянки. Голубые глаза смотрели высокомерно и холодно.

– Доброе утро, лорд Рандвальд, – герцог кивнул, увидев, что его заметили.