Враг моего сердца

В животе тоскливо урчало: весь день она бродила по лесу то одна, то с княжичем — о еде и не задумывалась даже, настолько сильно сковал всё тело холод и хотелось уже куда-нибудь прийти. Не переставая поглядывать в тёмный сосновый бор, что окружал пещеру, Елица стянула сырой плащ, а за ним и остальную одежду, оставив только исподнее и сапожки на ногах с онучами под ними — они-то почти не промокли: на совесть сшиты. Дрожь постепенно начала спадать, запахло сырой рогожей от развешенного на каменном выступе и начавшего прогреваться плаща.

Потеплел наконец даже кончик носа, и Елица зашевелилась, подумывая, как бы ей справить хоть какую-то вечерю так, чтобы одеяло с неё не сваливалось. Ей всё же удалось кое-как закрепить его узлом через плечо и пояском от рубахи. И пока она доставала из мешка хлеб, вяленое мясо и кашу в небольшом горшочке, что собрала для неё Мира, вернулся Леден.

Был он в одной сырой рубахе и кое-как почищенных портах. В руках нёс свои сапоги и ещё охапку веток. Сам он отмылся, видно в речке: вода до сих пор капала с его чистых теперь волос, что завивались мягкими волнами вокруг лица.

— Не боишься застудиться? — Елица с опаской посмотрела на него.

Искупался ведь в холоднющей воде да шёл ещё сколько под ветром.

— Не боюсь, — он усмехнулся. — Только не застудиться. А вот за тебя вовсе не уверен. Согрелась? Ты уж прости… — он снял рубаху и кое-как развесил её на неровных камнях. — Но так быстрее высохнет.

Елица, отводя взгляд, протянула ему второе одеяло, которое прихватила как будто на всякий случай.

А вот же и пригодилось.

Пока княжич кутался в него, устраивался рядом, подогрелась у огня каша: решили повечерять пока только ей и частью хлеба. Елица присела у костра, пытаясь краями одеяла подхватить горячий горшочек так, чтобы не обжечься. Зашипела, когда жар всё же добрался до пальцев. Леден, наблюдая за ней, чему-то улыбнулся. Елица опустилась подле него и подала ложку, а после только спохватилась: одеяло расползлось в стороны, открывая её едва не до подмышки самой.

Княжич, коротко скользнув в прореху взглядом, нарочно отвернулся, пока она не оправилась, мысленно браня непогоду и саму себя за невнимательность.

— Так ты что же, и правда ничего не помнишь? — заговорила, пытаясь замять неловкость.

— Смутно, — Леден повёл плечом, зачерпывая кашу из горшочка. — Помню, звала она меня. Да так ясно… Словно знакомым голосом, — он смолк на миг и перехватил её взгляд. — Как и куда шёл, не помню уже. И вот ведь… Далеко забрался.