Враг моего сердца

— Если бы не ошибки, мы жили бы сейчас гораздо лучше, да?

Она всё же потупилась, продолжая стискивать пальцами прохладную сустугу так, что та впечатывалась в кожу до лёгкой боли. Отчаяние захлёстывало всё нутро, и хотелось плакать: и дальше её теперь княжичи терзать будут, пытаясь выведать то, что ей и ведомо никогда не было. И запугивать будут, и угрожать.

Вдруг гладкой сталью коснулись пальцы Ледена её виска: он будто бы заправил под платок лёгкие пушистые пряди — и сразу руку убрал.

— Давай проверим тут всё, княжич, — тут же севшим от волнения голосом напомнила Елица.

— Может, схрон какой есть. Не стал бы, верно, отец на виду ценность прятать.

— Давай, — согласился тот на удивление спокойно.

Дохнуло стылой влагой со стороны входа в святилище. Они одновременно обернулись: к ним спускалась Чарина, безразлично озираясь. Она подошла к изваянию Велеса и остановилась, задрав голову, а насмотревшись на него вдоволь, усмехнулась.

— Вы тут можете ковыряться в земле сколько угодно. Да ты сначала свою часть уговора выполни, княжна, — мавка повернулась и шагнула навстречу.

— Велесово святилище — лучше места не придумаешь, чтобы в Навий мир перейти. Он верхний и нижний миры связывает.

— А как же мы без тебя обратно выйдем? — справедливо возразил Леден.

— Выйдете, — ласково успокоила его Чарина.

Плавно приблизилась и обхватила ладонями его лицо. Княжич дёрнулся было прочь, но мавка оказалась на диво сильной — не пустила. Провела большим пальцем по его губам, не сводя неподвижного взгляда.

— Поцелуешь, княжич, — шепнула проникновенно, — и сам дорогу найдёшь.

Всё покажу — знать будешь, будто сам тропу ту разведал.

— Ты мавка или русалка, скажи? — низким голосом, от которого и у Елицы словно ласковой ладонью между лопаток кто-то провёл, спросил тот.

— А какая разница? — Чарина вперёд качнулась и прижалась к его губам своими.

Елица опустила взгляд: уж вовсе никакого удовольствия нет на то смотреть. И не столько потому, что с умертивием лобызаться — дело распоследнее — а… неприятно просто.

Она уставилась на диковинные гладкие колышки, что лежали разбросанные под требным столом, словно скатились оттуда, когда он накренился. Подошла бездумно и подняла один. Это оказалась маленькая фигурка Макоши, вырезанная настолько умело и тонко, что даже на огромном бревне так не сумеешь порой. До самых мелких складок одежды, до строгой любви в глазах… Елица наклонилась снова, взяла другой колышек — Леля, хоть её идолы попадались в святилищах очень редко.