Враг моего сердца

Обогрело, обласкало тут же лицо и плечи полуденное Око, ветер донёс из поварни запах печива. Заливисто прочирикала птичка в тронутых нежной листвой грушевых зарослях. И радоваться бы дыханию весны, что набрало самую большую силу, а грызло изнутри что-то.

Постояв немного перед дверью, за которой слышались разгорячённые мужские голоса, Елица вошла в общину. Тут же всё смолкло. Мужчины, как один, обратили к ней взоры. Уколол первым Чаянов, обдал холодом взгляд Ледена. Кроме княжичей, был тут и Доброга, злой, красный, что осиновый лист.

А остальных мужей Елица и не знала будто бы. Только лица у них были дюже неприветливые: встреть таких где на дороге, так и забоишься, поди, кабы не ограбили. Встал один из них, до кого взгляд ещё добежать не успел — и внутри будто оборвалось что-то да к ногам ухнуло. Видела Елица его всего пару раз, да и не сказать, чтобы к душе он ей пришёлся. Стоял перед ней, широко и нагловато улыбаясь, княжич из соседних северных владений — Гроздан Мстивоич. За то время, что они не встречались, он сильно возмужал, а был ведь юнцом совсем, как Борила с отцом его уговорился о свадьбе, как выйдет срок вдовства Елицы. Мстивой, князь Зуличанский, и на такое условие согласился, пообещал сыну другую невесту и не смотреть даже. И то, что вдовица дочка Борилы — никого не тревожило.

— Здравствуй, Елица, — Гроздан даже голову склонил слегка, настолько большое почтение выказать хотел, сверкнул хитро серо-голубыми глазами. — Давно я мечтал поскорее тебя вновь увидеть. Жаль только, что повод для того случился нерадостный.

А ты ведь, кажется, только краше стала.

Елица поймала хмурый взгляд Чаяна: уж на что приветлив и светел всегда, а тут и он мог соперничать с братом своим по мрачности. Словно она надежду ему какую дала, а тут — обманула.

— Здрав будь, Гроздан.

— Знакомы всё же, получается, — хмыкнул Чаян. — А я уж было взашей хотел гнать его, как самозванца какого.

— А я предупреждал. Ты говори да не заговаривайся, княжич, — Гроздан опустил на него взгляд. Подручные его, которых кметями и язык не повернулся бы назвать, тихо загомонили, поддерживая.

— А то я ведь и меч достать могу. Он объясняет доходчиво и быстро.

Леден с явной угрозой шевельнулся на своём месте, поза его переменилась, отчего все воины, что окружали Зуличанского княжича, заметно напряглись. Вроде, и молчал он, и смотрел на всех по своему обыкновению спокойно, а явственно его опасались.

— На мечах разговаривать нам пока нужды нет, — поднял ладонь Чаян.