Враг моего сердца

— Дурное что стряслось? Или от княжичей сбежала?

Он усмехнулся, зная уже, что это вовсе не так: уж, верно, узнал и кметей из дружины Светоярычей, и отрока приметного, которого только Леден с ней отправить мог.

— Да нет, уж не сбежала, — Елица расстегнула сустугу и повесила плащ на колышек. — А дело и впрямь важное. Ищу я кое-что. Что поможет Светоярычей из Велеборска отвадить. И забыть о них, верно.

Она осеклась, понимая, что забыть их вряд ли когда-то уж сможет. Уж какая нелёгкая их в жизни ни столкнула — особенно поэтому помнить станет.

— Радостно это слышать, — Осмыль даже в ладони хлопнул.

— К Сновиде я приехала. Да остановилась здесь. Всё ж мне теперь не надо скрывать, что я княжна.

Воевода нахмурился тут же, взгляд в пол упёр ненадолго, словно весть у него для Елицы была неприятная. Кольнуло даже страхом где-то в груди: а вдруг уехала волхва? Мало ли, куда её дела могли увести.

— Хворает Сновида уж больше двух седмиц как, — Осмыль снова поднял взгляд. — Сильно. Говорит лекарка Ванья, что сердце у неё прихватило одной ночью.

А после как будто силы её покинули. Всё тает, тает потихоньку. Не ходит почти.

Елица так и села на скамью, что чудом рядом подвернулась, а то и на пол хлопнулась бы, верно — не заметила. И до того сильно в горле что-то загорелось — не вздохнуть. Словно опоздала она куда-то, не уберегла того, кому могла помочь. Может, если бы рядом с волхвой оказалась, так и обошлось бы. А если бы ухаживала за ней, то не разболелась бы она так сильно.

— Увидеть её хочу, — Елица вновь встала, чуть придя в себя.

— Немедля.

Пока день ещё в разгаре, она никому не помешает, никого не потревожит на ночь глядя.

— Ты отдохнула бы хоть сама, — попытался увещевать её Осмыль, да сразу понял, что бесполезно это.

Елица велела Вее оставаться в горнице, а сама, прихватив Брашко, поспешила назад в Звяницу. Они промчались, поднимая серую пыль на дороге, до самой избы волхвы. И не замечала она теперь ни Дажьбожьего ока, что ласково грело спину, ни благоухания садов: всё застлало предчувствие большой беды, что давило в виски и заставляло сердце грохотать в горле.

Елица почти по-мужски резко спешилась и едва не снесла с петель калитку — так ворвалась на двор. И не успела ещё до сеней дойти, как, встревоженная шумом, выскочила ей навстречу Веселина. Ни слова не говоря, она кинулась на шею, обняла, как сестру родную, которую не видела давно.

— Так и знала я, — забормотала. — Знала, что почувствуешь или судьба сюда тебя приведёт, а увидишься с ней до срока.