Враг моего сердца

Как охнут звяничане, осуждая её — ведь негоже, а княженке-то особливо! Как заропщут ещё громче — и останется только в стенах Лосича до самого отъезда прятаться.

Но Денко вдруг исчез с глаз — загородила его спина Брашко. Отрок схватил парня за грудки и единым движением отшвырнул прочь от лошади. Тот не упал, но сделал несколько шагов назад, едва удержав равновесие.

— Эй, да ты что? — грянул кто-то из товарищей старостова сына. — А ну-ка!

Толпа всколыхнулась, зашевелилась, пропуская кого-то. Брашко обвёл всех взглядом из-под нахмуренных бровей и снова к Денко обратился.

— Лучше и шагу больше к ней не делай. Иначе я тебя порублю мелко и в твои же кишки засуну. Мне Посвящение по осени проходить. Сам понимаешь, что я уже умею? Или показать?

Елица так и вскинула брови, недоуменно разглядывая отрока, который, вечно тихий и покладистый, вдруг показал себя совсем с иной стороны. Вот уж точно видно, что Леден самолично его учил. Понял то и Денко, больше не стал открыто яриться, хоть и побагровела его шея да вздулись венки на лбу от страшного гнева.

Тот, кого он сопляком назвал, и правда мог на лопатки его уложить. Может даже, и без особого труда.

— Княжич твой меня убивать не стал. А ты, значит, дерзнёшь? — выплюнул напоследок.

— Леден с пылью дорожной тебя смешать мог так, что не нашли бы, — проговорила вдруг Елица прежде, чем осознала. — А ты только и можешь лаять, пока его рядом нет. И всё, что про меня всем наговорил, ни единого слова правды в том. Всё одна обида и злоба.

Протиснулись наконец друзья Денко к плетню, уж и кулаки приготовили — Брашко бока мять.

Может, и кинулись бы, да остановились, прислушиваясь к её словам. Показался с другой стороны старейшина Благослав, муж видный и жилистый, словно светилом и ветром иссушенный до дубовой твёрдости. Встал за спиной сына, оглядывая его с укором.

— Ты прости, княженка, — заговорил громко. Тот аж вздрогнул. — Многих любовь добрее делает и мягче. А вот сыну моему только душу отравила. Но ты не виновата вовсе. Что говорят о тебе, то только твоё дело.

Правда или неправда — не нам тебя судить. Хватает уже того, что в весях наших спокойно и Чаян Светоярыч людей своих на защиту нам прислал. А там увидим, чем всё окончится.

— Что бы я ни делала, — вздохнула Елица, обращаясь ко всем звяничанам, — а всё для того, чтобы защитить то, что мой отец создал. Больше мне сказать нечего.

Она запрыгнула в седло и опустила взгляд на всех собравшихся. Они молчали теперь, пристыженные и озадаченные.