Враг моего сердца

Залегли морщинки меж бровей тех, кто на выручку Денко поспешил, да и сам он понурился под взором родителя так, будто цыплят по неосторожности в лохани утопил.

Вместе с Брашко Елица снова вернулась в острог — и так тягостно стало на душе. Оттого, что Сновиду придётся ей оставить хворой, оттого, что, может не увидит её больше живой. И ещё потому, что в Звянице ей вдруг стали все не рады. Теперь осталось только отдохнуть с дороги — да снова в путь. Порой казалось Елице, что и во сне она будто в седле покачивается: столько вёрст за последнюю луну проехала, сколько за все годы вдовства не довелось.

И было в Лосиче почти так, как дома: даже хоромина походила на ту, что осталась в Велеборске. И посетила перед сном странная мысль, сквозь темноту ночи, сквозь тихое дыхание Веи и отдалённые голоса стражников, что прошли под окнами: Елица уже вновь привыкла быть не вдовицей, а княженкой. А та жизнь, размеренная и чужая, осталась в тумане минувшего. Возврата к ней не будет.

Страшный грохот торопливых шагов разбудил, показалось, посреди ночи.

Елица распахнула глаза — нет уже подёрнулось пасмурное нынче небо тёплым светом. Самый тихий час и крепкий сон — перед пробуждением. И лишь в следующий миг донёсся до слуха гомон воинских голосов во дворе, и суматоха, что наполняла терем непривычным, несвойственным для обычного утра шумом. Заворочалась, ворча, Вея, но резко села, как заржала истошно лошадь где-то вдалеке. Топот приблизился — и дверь горницы распахнулась. Внутрь, совсем не подумав о том, что может застать женщин неодетыми, заглянул Брашко. Елица прикрылась одеялом едва не до носа.

— Собирайся, княжна. Сейчас. Уезжаем, — прерывисто выдохнул отрок, едва не давясь каждым словом: так запыхался.

— Что случилось?

Елица, тут же перестав смущаться, встала и огляделась, уже думая, за что взяться в первую очередь.

— Косляки, — только и ответил Брашко.

И больше ничего не надо было объяснять. Тут и Вея подскочила, начала быстро скидывать вынутые из сундука вещи обратно. Елица принялась спешно одеваться.

— Мы ждём тебя во дворе. Уедем до того, как они сюда доберутся, — сказал напоследок отрок и вновь скрылся за дверью.

Скоро они вместе с наперсницей были готовы. Спустились, кутаясь в плащи, во двор, объятый сырым туманом: утро, оказывается, выдалось прохладным. Внизу уже ждали снаряженные лошади и телега, на которую расторопные лосичанские отроки уже погрузили все вещи. Кмети рассыпались по стенам. Кто-то собирался выезжать в Звяницу, что стояла на пути косляков.