Враг моего сердца

И уж того, что довелось услышать от княгини, он услышать никак не ожидал.

Та пришла к нему в опочивальню почти сразу, как он вернулся туда после нелёгкого разговора с кметями. И хотелось прогнать её: час уж был поздний, и чего меньше всего хотелось теперь, так это ласк Зимавы. Они после поцелуя с Елицей, пусть и нежеланного той, после ощущения её хрупкого стана под ладонями совсем уж опостылели. Княгиня чувствовала это — не вчера ведь родилась — и, верно, поэтому-то так явственно исходила от неё теперь угроза. Не та, что могла бы обернуться смертью — хоть и такого можно было ожидать — но та, что могла изрядно подпортить и без того запутанную в последние луны жизнь.

Она прошла в горницу неспешно и по-хозяйски, зная, что сила сейчас за ней. Подняла небрежно брошенный Чаяном на лавку пояс с оружием — и повесила на стену — туда, где ему быть положено. Он наблюдал за ней, оперевшись локтем на стол, за который только-только опустился — и знал уже, что скажет женщина что-то важное.

— Кручинишься, княжич, — та взглянула на него чуть насмешливо, остановившись напротив.

— Насмешничать пришла, Зимава? — он встал, уже понемногу закипая от её глумливого вида. — Прости уж, но видеть тебя нынче не хочу. Коли нечего тебе больше сказать, так иди отдыхай лучше. Ночь на дворе.

— Хотела раньше с тобой поговорить, да ты занят был весь день, — она пожала плечами. — Так что послушай меня и не ярись. А то ведь хуже тебе от того станет. Знаю я, где твоя княжна. Но скажу только, если позволишь мне с сыном увидеться.

— Так то ж тебе плохо, если Елица не сыщется. Разве нет? — Чаян обхватил её пальцами за подбородок, сдавил крепко. — Так что говори. А я решу, свидишься с сыном или вырастет он без тебя. Да в дружине моего отца, может, когда останется отроком.

— Пока не пообещаешь, ничего не скажу, — княгиня только улыбнулась. Да взглядом таким обдала, что кипяток прохладнее покажется.

Чаян зубы сжал, едва удерживаясь от того, чтобы Зимаву от себя не отшвырнуть. Скверные вести и без того всю душу вынули сегодня. Не потому, что боялся он Елицу потерять, как путь к тому, чтобы отыскать то треклятое Сердце, а лишь оттого, что тревожился, как бы не случилось с ней чего дурного.

— Обещаю, — бросил осевшее горечью на языке слово. — Обещаю, что с сыном увидеться позволю.

Отпустил княгиню, оставив на её щеках красноватые следы пальцев.