Враг моего сердца

Она потёрла отметины, ещё оттягивая мгновение за мгновением, будто издевалась.

— Уехала она с Грозданом. Женихом своим, княжичем зуличским, если ещё не забыл такого.

— Откуда знаешь? — Чаян усмехнулся. — Неужто сама тебе рассказала?

Да такого вовек не могло случиться, чтобы Елица с мачехой вдруг откровенничать стала. Уж как ни мало он прожил в этом тереме, а успел заметить нелюбовь Зимавы к дочери мужа почившего. Верно, и та к ней тепло в душе не хранила.

— Челядинка моя случайно разговор Гроздана с людьми его услышала.

Вот и говорили они, что должны Елицу встретить на обратном пути, — княгиня помолчала маленько, оглядывая лицо Чаяна, которое, кажется, так и застыло неподвижной личиной от таких вестей. — Бросила она вас с братцем. Отдувайтесь теперь сами, как хотите.

— Не верю тебе, — он всё же заставил язык шевелиться. — Она не бросила бы брата в беде.

Княгиня неспешно приблизилась снова, подхватила пальцами кисточки на тесьме, что ворот его стягивала, потянула вниз.

— А что ей брат? Только помеха одна, — проговорила с горечью.

— Зуличанина окрутит совсем да на Велеборск пойдёт с войском.

Она скользнула ладонью под рубаху, выдохнула тихо, словно давно желала это сделать.

— Войску Мстивоя не тягаться с нашим. — Он поймал запястье женщины, хотел было убрать её руку, да передумал.

— Захотят — потягаются, — Зимава подняла на Чаяна туманный взгляд. — Вы же одолели Борилу.

— Ядовитая ты, Зимава, что гадюка, — он наклонился к её лицу.

Так сейчас в нутре всё скрутилось в жгут, напряглось — того и гляди примешься в слепом бешенстве расшвыривать в стороны скамьи, рвать полки со стен и крушить всё, что ещё под руку попадётся.

Лучше уж по-другому буйствовать.

— Так, может, это не я гадюка-то? — плеснула ещё масла в огонь княгиня. — А та, кого ты едва не за богиню посчитал?

Чаян не понял, как так сумел, но одним рывком опрокинул её на лавку. Только что она стояла перед ним, едко улыбаясь и явно напрашиваясь на грубость. Сеяла и сеяла в душе сомнения, которые прорастали тут же колючими всходами.

Ждала чего-то. А вот уж и оказалась под ним, распластанная животом на постели. А Чаян нещадно драл с неё исподнее, выплёскивая всю злость и разочарование, что за день накопились. За гибель хороших воинов и друга давнего — Стояна — и за хитрость Елицы, которая решила сбежать, едва повод появился.

Вид обнажённых гладких бёдер княгини тут же всколыхнул горячую волну в паху. Не Елица лежала перед ним, выгибая спину и приглашая взять её, да теперь уж всё равно.