Враг моего сердца

Едва только Елица успела узнать в нём Денко, как тот сунул горячие ладони ей под распахнутую свиту и поцеловал. Так знакомо и ненасытно — аж в голове становилось шало от смеси студёного воздуха, что скользил по щекам и шее, и жаркого дыхания парня.

— Конечно, откупишься, — проговорил он прерывисто. — Отпущу, как нацелую вдоволь.

Елица ударила его в плечи, но скорее она смогла бы сдвинуть стену этого овина, чем заставить сейчас изголодавшегося буйного Денко отступить хоть на полшага. Он нещадно мял её губы и блуждал руками по талии и спине, то и дело впиваясь пальцами сквозь ткань.

Никак сам проснувшийся Ярила бил хмелем ему в голову. И позабыл он все предостережения, все отказы, которых было за эти годы немеряно. Он брал, как думал, своё. А все увещевания Елицы, видно, считал лишь игрой, что только приманивала его сильнее.

— Хватит! Пусти! — она наконец смогла хоть немного отстраниться.

Вся спина взмокла от усилий, в глазах стояла пелена невольного морока, что свалился на неё от рьяных ласк.

— Всё равно моей будешь, сколько ни сопротивляйся, Нежа, — Денко поднял с земли личину и отряхнул от снега.

Взглянул исподлобья, не тая во взоре страшного огня вожделения. Скрипнула дверь избы и во двор выглянула Сновида: видно, обеспокоилась тем, что Елица долго не возвращается.

— Не буду! — зло ответила та, подхватывая на удивление аккуратно поставленную в снег корзину. — Не буду, пойми уж!

Денко желваками дёрнул и откинул от лица светлые волосы. Хорош — сказала бы без раздумий любая другая девица, залюбовалась бы пылкой страстью, от которой темнели его глаза сейчас, да и сдалась бы, верно, на милость завоевателя.

— Люблю я тебя, Нежа, — он покачал головой. — Всю душу ты мне изъела. Нешто не гожусь для тебя? Чем не угодил?

— Да всем ты гож, Денко, — она пожала плечами, пряча от него взгляд и прикрывая краем платка румянец, что жаром опалял щёки. — Не серчай.

Она выбралась из сырого сугроба, куда парень её загнал. Сновида увидела её и резко махнула рукой, подзывая.

— Слышишь? — неожиданно бросил Денко совсем невпопад.

Елица обернулась на него: он прислушивался, вытянув шею. И верно: весёлый гомон на улице стих, а на смену ему пришёл отдалённый глухой топот копыт, что отражался от стен домов и возвращался глухим эхом. Много всадников ехало сюда, и сам звук их приближения уже навевал смутную тревогу. Они промчались через всю весь насквозь, не остановившись даже. Видно, стремились в Лосич, а селение им без надобности.