Враг моего сердца

Одёжу их рассмотреть в сумерках не удалось толком: а потому и непонятным осталось, кто они да откуда. Лишь успела Елица заметить их предводителя. Молодого и статного, но такого отстранённого, будто весь он был погружён в свои мысли. На плечах его горело в отсветах чермного заката такое же по цвету корзно. Будто у князя самого.

— Что за сокол? — хмурясь, проговорила подошедшая к калитке Сновида. — Явно ведь непростой.

Елица переглянулась с ней, а после и с озадаченным появлением незнакомцев Денко.

— Вроде, не воевать нас едут, — парень развёл руками.

— Но как будто на остёрцев похожи.

— Тебе всюду теперь остёрцы мерещиться станут, — фыркнула волхва. — Но там посмотрим. Видно, воевода им нужен. Да то пока не наше дело, — она покосилась на Елицу и качнула головой в сторону избы. — Пойдём уж. Хватит миловаться.

— Да я не… — начала было оправдываться Елица, но бросила.

Сновида всё прекрасно понимала и ворчала так, больше для Денко, который хоть и нахальный, а под её взором часто робел.

Они вернулись в дом, оставив парня снаружи.

Елица поставила корзину в клеть, где хранились все припасы, и вернулась, разматывая на ходу шерстяной платок. Дома сменить его можно было на лёгкий — льняной. А то и вовсе походить так, ничем не накрываясь. Гости здесь случались не так уж часто.

Тяжело упали на плечи косы, оттянули разрывающуюся от переживаний голову.

— Терпи, Елица, — вздохнула Сновида, наливая в кружку горячий сбитень с брусникой и орехами. — Просыпается Ярила. Будоражит кровь парням. Сила в них сейчас играет самая буйная.

— Мне уж эта сила. И так никакого спасения нет, — Елица села на лавку, косясь в сторону ткацкого стана.

Работы ещё на сегодня достаточно. В самый день вешнего солнцеворота работать нельзя, а сейчас — без дела зазорно.

— А ты подумай, — вдруг на удивление взвешенно предложила волхва. — Теперь неведомо что в Велеборске творится. Говорят, княгиня город-то сдала. Ворота врагам открыла. Может, и не стоит теперь Денко гнать.

Елица аж глаза округлила. Кто бы мог подумать, что Сновида когда-то так заговорит.

— Что же ты? Совсем уже не веришь, что всё образуется? — она поставила кружку на стол чуть громче, чем нужно. — Я всё ж княжна ещё!

— Княжна… — согласилась волхва. — Но ты всё ж подумай.

На том странный разговор и завершился. И как Елица ни пыталась, а не могла прогнать из головы слова старухи. То казались они справедливыми, то превращались в полный вздор. Так она и уснула, беспокойно проворочавшись с боку на бок полночи.