Враг моего сердца

Елица протолкнулась сквозь плотную толпу, оставив Веселину где-то за спиной. Звяничане встретили её разочарованными вздохами: не послушалась — пришла. Кто-то смотрел недобро: боялся, что навлечёт она на всех неведомую беду.

— Нежану мы вам не отдадим! Ишь чего удумали! — рявкнул вдруг Денко, а товарищи поддержали его стройным гулом.

Елица вышла вперёд и встала, озираясь. Цепкий взгляд вчерашнего всадника впился в её лицо — и почудилось в нём на миг смятение, которое, впрочем, быстро погасло. А его самого можно было теперь разглядеть гораздо лучше.

Высокий — на полголовы выше стоящего рядом Осмыля — он выглядел ледяным идолом из-за слегка бледной, как будто отдающей в синеву, кожи и необычно морозного оттенка серых глаз. Бесстрастное лицо его оказалось неожиданно молодым. Хищно изогнутые крылья носа его раздражённо подрагивали: видно препирательства с местными уже успели ему наскучить. Сдержанно он оглядел Елицу в ответ — и губы его сомкнулись плотнее.

— Ты, стало быть, Нежана, которая не Нежана вовсе? — проговорил он спокойно, с оттенком интереса.

Осмыль вздохнул тяжко: и сейчас ему, видно, не хотелось, чтобы звяничане узнали, кто она такая на самом деле.

— Я-то знаю, кто я, а вот тебя вижу впервые, как и людей твоих, — Елица осеклась, заметив среди окружавших его кметей как будто кого-то из дружины воеводы Доброги. А может, просто почудилось: велеборских кметей она не видела давно.

Молодец усмехнулся криво и неспешно приблизился. Шагнул ему было наперерез Денко, да его остановили друзья, что-то торопливо зашептав.

— Люди зовут меня Леденом, — он всё продолжал обводить взглядом лицо Елицы, и между бровей его то и дело мелькала то ли озадаченная, то ли суровая морщинка. — Сын я князя остёрского — Светояра.

Люди охнули тихо: похоже, и не ведали до сего момента, кто перед ними стоял, хоть по дорогому булатному мечу, висящему у пояса, и одежде легко было понять, что не обычный он кметь и даже не воевода. Одет он был не кричаще богато, но браная ткань синей рубахи, что виднелась в чуть распахнутом вороте кожуха, и красивый плащ, вышитый по краю, подбитый волчьим мехом — всё говорило о том, кто он, едва не человеческим языком.

Другое дело, что Елица могла распознать это быстрее других.

— Зачем меня ищешь? — вдоволь насмотревшись, перешла она к главному.

— Уж не на стол княжеский усадить хочу, — Светоярыч сощурился насмешливо. — Дело у меня и брата моего к тебе есть. Только о нём говорить здесь я не намерен.