Враг моего сердца

А та уж за ней присмотрит да и за Леденом тоже.

Княжич и хотел было помочь Елице в седло подняться, да та нарочно плечом к нему повернулась, словно и не видит. Леден на её холодность только головой качнул, хоть и показалось на миг, что по лицу его проскользнула тень досады. Сам он легко, так, что залюбуешься, запрыгнул на своего гнедого жеребца и выехал из ворот первым, а за ним уж остальные.

И сразу на душе будто немного полегчало. Зимава дождалась, как на крыльцо поднимется Чаян и пошла нарочно рядом с ним внутрь.

— А не боишься, княжич, что брат твой, если Сердце отыщет, то не захочет с тобой им делиться? — проговорила она тихо.

Чаян шаг приостановил. И странное дело — отразилось в его глазах сомнение, словно, сама того не ведая, Зимава озвучила его тревоги. И тут стало ей понятно, что не всё так хорошо между братьями, как могло показаться.

— Леден знает, как важно это для нас обоих. Да и тебе, княгиня, лучше обращаться к Богам почаще, чтобы помогли сыскать Сердце поскорей.

Зимава прищурилась, когда внутри кольнуло от явной угрозы, что прозвучала в голосе княжича.

— Всё от Елицы зависит, — она уняла вспышку негодования и улыбнулась. — Ей ты тоже доверяешь?

— Ей деваться некуда. Хочет, чтобы мы в покое её оставили — придётся нам помочь. А пока все вы здесь в моей власти, — Чаян вдруг провел ладонью по её щеке. — А особенно ты.

Зимава едва удержалась, чтобы не накрыть его руку своей. Недовольно кашлянул Эрвар, но на него и не стоило внимания обращать.

Пусть Елица ищет свой путь, а она своим пойдёт. И там ясно станет, кто скорее впереди окажется.

— Может, это и странным покажется, но я на твоей стороне, княжич, — она чуть приподнята подбородок, храня ещё обрывки хоть какой-то властности.

И взгляд Чаяна потеплел. Он обвёл им лицо Зимавы — и в груди жаром пыхнуло.

— Это очень хорошо.

Княжич отвернулся и пошёл дальше. А Зимава потеряла последний покой. И никакая работа, никакие прогулки в саду уж не могли унять отчаянного желания всегда видеть его перед собой.

И вечером, только улегшись, она долго ворочалась на лавке, не зная, как и заставить себя заснуть. И раньше-то было на душе тревожно, а после предостережения ведуньи, так и вовсе — хоть топиться идти. Радан был где-то от неё далеко. А Елица неведомо что задумала — кабы назло не сотворила чего дурного. И княжичам ненавистным насолить, и от брата младшего избавиться.

Чем дальше, тем мысли становились всё дурней.