Враг моего сердца

А то и сам овинник за гостями пришёл, не побоялся домового. Слушая мерное сопение Оляны, Зимава помалу успокоилась, а там и уснула.

А с самого утра зародились хлопоты в детинце: собирались кмети из ближней дружины Ледена, да и из Доброговой тоже, в дорогу отправляться, к западной окраине Велеборского княжества, откуда в своё время приехал будущий муж Елицы. Борила всегда водил со старостой Остромиром, что отцом ему приходился, крепкую дружбу. Дороги были для княжества те дремучие, но и благодатные для выпаса скота и пахоты земли.

Да не слишком-то хотели подчиняться князю и платить дань те, кто там жил ещё до того, как само княжество появилось.

А мира с ними и щедрого полюдья Бориле очень хотелось. Наверное, потому и решил князь за сына Остромира, парня роду невеликого, отдать свою единственную дочь. И Елица-то, которая часто с ним в те края ездила, вовсе не противилась. Радим ей приглянулся. Да кто бы мог подумать, что и другую свою самую большую ценность князь решит укрыть под присмотром своего товарища.

А вот княженка, хоть доподлинно ничего не знала, а о том догадалась.

Зимава вышла на крыльцо — провожать Елицу и Ледена в долгий путь. Пока царит на прокатанных дорогах и диких тропах весенняя распутица, придётся им трудно. Да и пусть — дольше здесь не появятся. От младшего княжича аж холодок по спине скользил — до того веяло от него неприязнью и подозрительностью. А княженка просто раздражала и злила одним только своим видом.

А ещё больший гнев вспыхнул в груди, когда Чаян, о чём-то напоследок с ними разговаривая, обнял брата, а после бережно сжал плечо Елицы, прощаясь, склонился к её и лицу и сказал что-то тихо, как будто только для них двоих предназначенное.

А та лишь зыркнула на него запальчиво своими глазищами болотными, но улыбка княжича оттого стала, кажется, только шире. Никак не могла принять княженка, что теперь он здесь хозяин, как ни крути. Всё думала, что изменить что-то может. Что ж, ей от этого хуже.

— Не ярись, — шепнул рядом Эрвар. — Перила поломаешь.

Зимава тогда только заметила, как сильно стиснула ладонями гладкое дерево.

Вздохнула, успокаиваясь. Варяг её локоть легонько сжал, будто не мог теми же пальцами легко переломить толстую ветку — или задушить врага. Он и княжичей предлагал убить, как только те здесь появились. Но слово Зимавы для него всегда значило всё.

Спускаться к Елице на прощание она не стала. Только встретилась с ней взглядом и кивнула. Челядинку, что её в дороге сопровождать будет, она сама княженке выбрала.