Враг моего сердца

Моргнула — и натолкнулась на пристальный взгляд Анисьи.

— Ну?

— Смутное у тебя будущее, княгиня, — проговорила та сипло, будто во рту у неё вдруг пересохло. — Пришли Светоярычи, спутали все нити. Пришла волхва — и войлоком их скатала. Замуж ты выйдешь снова и даже дитя родишь. Это я увидела.

— Кто отец будет? — нетерпеливо подогнала её Зимава, несказанно обрадовавшись и позабыв совсем, что перебивать ворожею не стоит.

Анисья губами покривила недовольно.

— Кто отцом будет его и мужем твоим, то я не видела. Только человек этот сильный.

И ты ему дорога очень. Да ты, верно, знаешь уже.

Зимава закивала, так и задыхаясь от облегчения, что свалилось на неё. Значит, всё же Чаяну не безразлична, как и думала. Сразу он, как приехал, на неё взор обратил. Только не то время, чтобы о чувствах думать. Да как она ему дитя родит, коли он проклят? Так, может, с проклятием тем разрешится всё как-то?

Погрузившись в светлые размышления, она не сразу и услышала, что Анисья снова заговорила.

— А вот сына ты потерять можешь.

— И тут же внутри всё оборвалось. — Если и дальше выбраным путём пойдёшь. И даже сказать не могу, жив ли он будет тогда. И стоит на твоём пути княженка. Всюду тень её тебя преследует. И другая девица, крови с тобой одной — появится скоро рядом.

Зимава совсем запуталась в туманных предсказаниях Анисьи. Уж лучше и не ходила бы к ней, в самом-то деле. Кто та девица одной крови, что станет ей препоной? Вокруг неё не было никого из родичей.

— Что ты ещё видела? — она сжала в пальцах подол.

— Больше ничего. Да и то, что видела, всё зависеть будет от того, что ты сама со своей жизнью делать станешь. И от решений, какие примешь.

Анисья встала, обрывая разговор едва не на полуслове. Отвернулась, давая понять, что спрашивать ещё что-то бесполезно. Зимава посидела немного в растерянности, борясь с желанием допытаться у ворожеи подробностей. Но решив, что делать этого всё же не стоит, она снова покрыла волосы, оделась и вышла наружу. Прохладный воздух пронзил лёгкие после духоты овина.

Зимава, всерьёз опасаясь заблудиться в сумерках, отыскала нужный дом и, забрав встревоженную Оляну, быстрым шагом отправилась назад, в детинец. Та молчала всю дорогу, да и в тереме лишь помогла собраться ко сну, а сама улеглась в своём углу. Знала она Зимаву хорошо, а потому сразу, как её увидела после ворожбы, так и поняла, что лучше ничего не выспрашивать.

И до того было зябко и страшно этой ночью, будто духи кругом шептались, посмеивались.