Враг моего сердца

Он тоже это видел, и каждый раз пробегала по его лицу гримаса сожаления. Кмети ничего о том не говорили: видно, получили от него строгое распоряжение.

Утрення прошла напряжённо и тихо. Самые мелкие звуки тонули во влажном мареве тумана, но зато можно было не сомневаться: дождя нынче больше не случится. Катилось Дажьбожье око по небосклону, опираясь на ветви елей, поднимаясь и заливая поляну непостижимо колдовским золотисто-алым светом.

— Вот же место паршивое, — не удержался один из кметей, рыжий Истр. — Так и знал, что наведёт морок на кого.

Хоть выберемся? А то вдруг дороги уж и нет тут.

— Тьфу на тебя, — буркнули зло ему в ответ сразу несколько воинов.

Леден поднял взгляд от носков своих сапог и покосился на него исподлобья.

— С нами жрица Макоши. Не пропадём.

И так сказал это, будто приободрить всех хотел. А больше всего — Елицу. Первый раз сверкнуло в его голосе вешнее тепло, а не колючая стужа. Словно дохнуло из приоткрытой двери натопленной избы. Окутало, успокоило. Что случилось, того уж не вернёшь, чтобы поправить.

Теперь она и правда осторожнее станет, слушать будет что ей говорят, а не полагаться только на свои домыслы и желание помочь всем вокруг.

Помалу туман поредел, а там и вовсе рассеялся. Кмети и отроки оседлали лошадей, собрали палатки и засыпали землёй огонь. Теперь, глядишь, ещё долго здесь никто не появится, а после дивиться будет, завидев кострище.

Скоро миновали и другой городок — Белич. Задержались там ненадолго, просушили одежду у печей, переночевали — да и дальше отправились.

Каждый день, что ещё ехали до Радоги, Елица мазала шею снадобьем, что приготовила жена Беличанского старейшины — Годана. Правда, для кого на самом деле оно предназначается, рассказывать ей не стала. А уж тем более показывать багровые следы мужских пальцев на шее. Сказала Елица только, что для княжича. Мол руку сильно ударил — хоть какое-то к нему сострадание. И так, где ни появись, на остёрцев смотрели с нескрываемой злобой, а пуще всего доставалось Ледену. И постоянно вставало колом в груди ожидание, что вот-вот люди не выдержат и нападут на небольшой, в общем-то, отряд княжича, порубят всех, навалившись толпой.

Но они роптали, ворчали и кляли остёрцев, а в схватку вступать не торопились. Среди кметей воеводы Доброги, коих Леден тоже с собой взял, иногда ходили недобрые разговоры. От неприятельских воинов они их скрывали — дело понятное — а вот перед Елицей не стеснялись. Она и не знала даже, радоваться тому или тревожиться.