Враг моего сердца

— На вот, возьми, — Ждана наконец отыскала в своей холщовой суме какое-то снадобье и протянула его Елице. — Оно точно тебе поможет.

Вложила в руки прохладный горшочек и к двери направилась, не дожидаясь вознаграждения.

— Спасибо, — только и успела сказать Елица перед тем, как она скрылась в сенях.

— Пойдём, княжна, — Брашко встал, пряча взгляд от Миры, которая сейчас, кажется, искала на его лице хоть каплю понимания. — Тебе избу поменьше приготовили. Натопили уж и вещи твои туда снесли. Подождём теперь, как оправишься.

Только как тебя теперь с ней оставлять?

Он качнул головой в сторону челядинки. Та вдруг бросилась к Елице, едва на колени не падая, схватила за рукав, пытаясь встретиться с ней взглядом.

— Прости меня, княженка! — затараторила сбивчиво. — Ума лишилась, не знаю, что в голову мне взбрело. Только не прогоняй. И не отдавай на наказание княжичу.

Елица высвободилась резким движением. Как бы знать, что и дальше не случится от Миры какой-нибудь подлости. Боится ведь, едва удерживает новые слёзы, что дрожат, грозясь пролиться, в покрасневших глазах.

Знает, что многие мужчины наказывать умеют так же страстно, как и ласкать ночами. Таков ли княжич — Елица не знала. Но раз девка так испугалась, то раньше ей с Леденом было очень хорошо. Неприятно кольнула эта мысль.

Но больше всего кололо недоверие, что поселилось теперь в душе к Мире. И правда — как жить теперь рядом с ней, в одной избе, полагаться на её помощь…

— Как скажет княжич, так и будет, — бросила она, отступая.

Всё ж не отправлять её теперь одну обратно в Велеборск. Пусть попытается оправдаться, если и правда сожалеет о сделанном. Елица вздохнула, крепче сжимая в ладонях согретый теплом рук горшочек. Вокруг шеи до сих пор словно верёвка пеньковая вилась, и слабость во всём теле не давала забыть о пережитом недуге. Она кивнула Брашко и вышла за ним во двор, оставив взбужораженных кметей шуметь, осуждая поступок челядинки. А та, испугавшись, поторопилась следом.

У самой избы они едва не столкнулись с Леденом.

За ним спешил невысокий, крепко сбитый мужчина, что-то на ходу ему объясняя. По тому, как он был одет, по добротному мечу, что висел у его пояса вместе с ножом, уж можно было догадаться, что не из простых оратаев. Может быть, кто из старейшин или из дружины местной десятник. Завидев Елицу, княжич поднял руку, останавливая поток слов, что изливался из уст его сопровождающего. Тот быстро закрыл рот и вперился в неё, а через миг расплылся в улыбке.