Враг моего сердца

И человек тот, кто Борилу в места заветные водил.

— Тот человек не пойдёт, — хмыкнул Остромир. — Помер он в тот же год. Медведь в лесу задрал.

Леден головой досадливо качнул, но его намерений, видно, это никак не изменило.

— Ничего, у нас жрица Макоши есть. Проведёт через недобрые места.

— Проведу, — уколола его взглядом Елица. — И надеюсь, что после вы с братом нас в покое оставите.

Княжич ничего на это не ответил. Взял ложку и принялся за еду, уже почти остывшую. К тому времени кмети его уже сели, сложив руки на колени и лишь прислушиваясь к разговору.

Они то и дело переглядывались, а порой и прешёптывались о чём-то.

После вечери ушёл княжич вместе со своими людьми в гостинные избы. В своём доме остаться Остромир ему не предложил, а тот и не осерчал вовсе. Звала Сияна Елицу у них переночевать, но Леден на это твёрдо ответил, что княженку из-под своего надзора не выпустит — и деваться ей было от того некуда. Только осталась она ненадолго в доме старосты: поговорить, расспросить, как жили они эти годы, ведь так долго не виделись.

Княжич разрешил, но напоследок всё же сказал, что Брашко за ней отправит — чтобы допоздна не задерживалась: с утра рано снова в путь отправляться.

Елица села на лавку к печи поближе, греясь живым её теплом. Оглядела избу спокойно — и показалось, что каждая вещь здесь на том же месте, что раньше была. Сияна опустилась рядом, всё разглядывая её, будто до сих пор ей не верилось. Остромир проводил последних гостей и устроился за столом, с которого единственная в доме холопка убирала пустую посуду.

— Так ты что же теперь, с остёрцами дружбу водишь? — с явным упрёком проговорил староста, словно она предала память Радима, который погиб от руки кого-то из них.

— Да что ж ты? — всплеснула руками Сияна, напугав задумавшуюся о своём служанку. — Не видишь разве, что вовсе она с ними не знается. Беда её с княжичем этим окаянным связала.

Староста вздохнул тяжко, продолжая разглядывать Елицу исподлобья. Заглянула в хоромину из своего закутка Убава, прислушалась и тоже рядом подсела.

И так тревожно посмотрела, смущаясь будто бы, что нехорошо на душе стало. Много сегодня она молодцев один другого пригожее увидала. Тут не захочешь, а взволнуешься. А если они ещё на много дней здесь задержатся, так и остальные девицы в веси покоя лишатся. Отец, похоже, заметил странное настроение дочери — и нахмурился пуще.

— А Еля пусть сама мне скажет.

— Они Радана забрали, увезли, — заговорила она. — Городу угрожают.