Враг моего сердца

Может, поймёт, в какой стороне весь находится или ещё что приметное, по чему отыскать правильную дорогу можно. Чем дальше она шла, тем яснее становилось, что выбралась она на утёс, который оканчивался крутым обрывом. Стелились вдалеке остриженной шерстью округлые верхушки сосен с серыми проплешинами ещё голых берёз и осин. Клубились над ними неповоротливые тучи, тянулась нитями сырая хлябь. Отяжелевший ветер едва ворочался в тесноте бора, как будто тоже прятался от промозглого, надоедливого дождя. Но не дойдя до самого края, увидев только, как блеснул внизу изгиб серой в скупом свете реки, Елица остановилась, заметив слабое шевеление в стороне.

Повернувшись, вздрогнула: у самого края обрыва лежал на земле человек. Весь в грязи и сухих стебельках травы, издалека он был похож на камень. А тут задышал, завозился тяжко, рискуя по неосторожности рухнуть вниз.

Елица подбежала к нему, спеша ухватить, остановить его, пока не произошло страшное. Упала рядом с ним на колени, только и подумав в последний миг, что это может быть и сам Леший: кто его знает, какую личину принять решил.

Заманил к обрыву, а там и сбросит прямо в реку. Осторожно она перевернула мужчину на спину и охнула, узнав в нём наконец Ледена.

— Что же ты… — забормотала бестолково, пытаясь привести его в чувство. — Как ты забрался сюда, окаянный?

Княжич сморщился и попытался отпихнуть её. Страшно стало, что снова напало на него буйство спросонья — а ну как душить примется вдругорядь? Леден всё же открыл глаза и уставился непонимающе.

Обхватил ладонями, от которых всё нутро стыло, лицо Елицы, вперился в него дико, будто не не верил ещё, что видит её на самом деле. Хорошо же его мавка заморочила! Но с каждым мигом взор его становился всё осмысленнее, да и Елицу он, похоже, узнал — всё ж легче.

— Ты как тут оказалась? — он отпустил её, тяжело перевалился на бок и сел, а после уж огляделся. — Да сожри ж меня бешеная собака…

Он осмотрел рукава своей напрочь испачканной, промокшей насквозь рубахи, в которой, видно, и ушёл из избы, не прихватив больше никакой одежды.

Провёл грязной ладонью по грязному лицу, только размазав по нему тёмные полосы. А после резко схватился за рукоять висящего на поясе ножа — и вздохнул облегчённо.

— Ты помнишь, как сюда пришёл? — Елица попыталась поддержать его под локоть, но княжич вырвался и встал сам.

— Не помню почти, — он нахмурился, пытаясь, видно, что-то вынуть из памяти. — И как уходил не помню. Только девушка там была… Красивая. И страшная.