По воле случая

Оставалось лишь несколько небольших тканых мешков, но и их вскоре забрали.

Юна, так представилась девушка, с улыбкой попрощалась со мной, пожелала удачной торговли и ушла с кошелем, полным денег.

Мои ноги словно вросли в землю. Солнце было уже высоко на небе, а я не сдвинулась ни на шаг. Упорно стискивала зубы, стараясь не обращать внимания на головокружение от голода, и ждала.

Люди проходили мимо, скользя взглядом по всем торговым столам. Скупали молоко, сыры и творог, кухонную утварь, инструменты.

Одна девушка, скромно одетая, тощая, в старом платье, заинтересовалась мылом. Я назвала самую низкую цену, какую могла – медяшка.

Девушка забрала мыло, мне в ладонь перекочевала медяшка, и в этот момент я разозлилась.

— Шарфы весной со скидками! — закричала я на весь базар.

Майя от неожиданности икнула, подпрыгнула на ноги и подхватила:

— Зимой вы купите гораздо дороже!

— Только сейчас у вас есть возможность приобрести теплый, уютный шарф за одну медяшку! Зимой они будут стоить пять!

Несколько мужчин обернулись в нашу сторону.

— Шарф за медяшку? — крякнул он, погладив усы. — Ну а что? Женушке подарю, обрадуется. Да и мне вот этот коричневый давай… Теплые?

— Теплые, дяденька! — обрадованно ответила ему Майя.

Я с нетерпением ждала, пока мужчина вытащит из кошеля две монеты. У меня даже руки дрожали до тех пор, пока медяки не оказались в моем кармане.

Пока раскладывала шарфы заново, поближе к народу, я и не заметила, как солнце заслонила туча.

— Че орешь на весь базар? — рявкнула женщина, которая и была этой самой тучей.

Крупная, в разы выше меня, с огромными руками-молотами. Злющие глаза сверкали, заставляя меня отступить от стола.

— Тебя кто торговать учил? — не унималась она. — Аль не слышишь, что все в тишине работают? Ты так всех клиентов к себе переманишь, а нам что?

— Но у меня только шарфы, — обвела я товар рукой.

Под десятками взглядов других торговок я стушевалась. Втянула голову в плечи, сгребла шарфы поближе к себе.

— Предупреждаем один раз, — выплюнула та и больше слушать ничего не стала.

Народ стал шушукаться, переглядываться, но вскоре все вернулось на круги своя. Мой стол никто не замечал, торговки с других рядов спокойно продавали свои товары, а я изо всех сил сжимала в кулаке три медяка.