По воле случая

— Ты чего задумалась-то?

Я вскинула голову. Ян ногами утрамбовывал траву в куче, чтобы та занимала меньше места.

— Да так. Над твоими словами размышляю.

— Рано тебе еще о смерти думать, молодая вон какая. Живи в свое удовольствие, да ради дочки. Она у тебя красавица и умница, смышленая не по годам. В тебя поди пошла? Только больно уж вы непохожи. В отца, наверное?

Я усмехнулась. Не дайте боги мне однажды встретиться с ее настоящим отцом, чтобы убедиться, что Майя на него похожа.

Но Яну сказала, что в меня.

— Вот, смотри, — мужичок упер руки в бока, выгнул грудь коромыслом. — Мы уже столько работы сделали! Еще немного, да можно будет картошку садить. Эх, жалко, что батя твой помер. Он такую картошку выращивал, загляденье! Крупная, вкуснючая-я-я. Уж не знаю, где он ее брал, может, привез откуда-то. У нас-то такую не продают.

— От бабушки досталась по наследству, — выдала я секрет родительский. — Он берег эту картошку лучше, чем жену и дочь. Каждый год садил половинки, потом собирал – часть на еду, часть на посадку в следующем году.

И так из раза в раз. Миссис Хом просила продать ей, так он отказался.

— Сейчас-то поди пусто в подполе? Не осталось картошки?

— Не осталось. Может, вытащил кто, не знаю. Если это так, то картофель действительно редкий, потому что кроме него ничего не взяли.

— Да ну ты брось, кому нужно голову свою под плаху подставлять из-за картошки? В дом не полезет никто, даже если он рухнет весь.

— Тогда не знаю.

Папа, значит, съел все-таки, устал беречь. Как умерли мои родители, Ян? Ванда не успела мне рассказать. Узнала, что я одинока, и как с цепи сорвалась.

— Болела мать твоя. Ушла быстро, а следом за ней и отец твой. От горя, говорят, помер. Всё письма тебе слали, а ты молчала.

— Письма? — сердце сжалось. Я неверяще смотрела на Яна, молясь, чтобы он лгал. — Разве они писали мне?

— Об этом мне мой отец как-то сказал за рюмочкой. Вон, говорит, соседи дочку взрастили, а она умотыляла и думать о семье забыла.

В груди всколыхнулись обида и горечь – эмоции Арьи. Они заполнили меня всю, на миг погасив мои собственные чувства.

— Сдается мне, что ты не знала? — угрюмо спросил Ян.

— Не знала.

— Во дела… А не приезжала почему?

— Ребенок был слишком мал, — солгала я. Не говорить же, что муж запер нас и с территории своего дома не выпускал.

Шум, раздавшийся через дорогу, отвлек нас от грустного разговора.