На острие мезальянса

Иногда, перед глазами становилось так темно, словно солнце в один миг погасло, а над ухом раздавался чей-то голос. И что самое странное, по пробуждению, было невозможно вспомнить детали сна. Всё что оставалось, так это неприятный осадок, тягостное ощущение потери и беспросветной тоски.

– Я готова, – сообщила Айрин, глядя исподлобья. Ей явно не хотелось возвращаться в зал, но она должна была это сделать.

«Походу, у меня и правда получилось внушить ей хоть каплю ответственности.» – не без гордости подумала Анна, но вслух ничего не произнесла, лишь кивнула.

Несмотря на общую атмосферу веселья, все гости ждали, когда же хозяин бала пригласит кого-то на танец. Особенно заинтересованно выглядели дамы, бросая кокетливые взгляды в сторону Адама Хэлтора.

Народу в зале было много, больше чем до того, как гувернантка отправилась на поиски своей подопечной. Затаив дыхание, Айрин обводила зал глазами и теперь, Анна видела в этом жесте не пустое восхищение или любопытство, а отчаяние. Она искала мать, хотела хотя бы на мгновение увидеть её образ в толпе.

Из глубины души уже было поднялось желание как-то приободрить девочку, но Анна справилась с собой, потому что знала, что Айрин не примет сочувствия, особенно перед людьми. В последний раз сжав маленькую ладошку в тонкой шёлковой перчатке, гувернантка отпустила девочку, шагнув в сторону.

– Я справлюсь, – одними губами произнесла Айрин и направилась к отцу.

Адам Хэлтор стоял с бокалом вина в руке и разговаривал с каким-то мужчиной. Рядом с ним было несколько женщин, среди которых Анна рассмотрела фигуру мисс Эбигейл Лэнгвертон.

Её брат тоже был рядом, но не принимал участия в беседе. Он, без сомнения, был одним из самых красивых мужчин в зале, и даже узорчатая золотая маска не могла скрыть его красоты. Лениво обводя зал скучающим взглядом, он цедил вино и выглядел как человек, которого заставили прийти, что совсем не соответствовало его образу беззаботного повесы.

Но всё внимание на себя сразу же перетянула леди Баверти в своём кроваво-красном платье.

Усыпанное мелким бисером, оно сверкало, преломляя неровный свечной огонь. Если в саду она выглядела как чувственная героиня любовного романа, то сейчас, больше всего походила на отчаянную актрису из не самого приличного дома искусств. Даже здесь, на этом ярком фоне других дам она сильно выделялась. Редко кто осмелился бы надеть такой цвет, но в нём она была ещё эффектнее. Рыжие локоны делали её таким же огоньком, что можно увидеть на кончике обугленного фитиля.