На острие мезальянса

Быть может виной всему был печальный взгляд покойной госпожи, а быть может, так действовала тишина спящего Ваден-Холда.

– Офелия? – прошептала девушка, пристально глядя на портрет.

«Ты преследуешь меня, но зачем? Зачем ты выбрала меня? Я не могу избавиться от мыслей о тебе, ты не даешь мне покоя, мучаешь ночами, для чего всё это?» – добавила она мысленно.

Несмотря на свою рассудительность, Анна не могла избавиться от ощущения, что вот-вот разомкнутся розовые уста и Офелия Хэлтор ответит. Повинуясь порыву, девушка коснулась деревянной рамы и проведя пальцами выпуклой резьбе, вскрикнула от боли.

Неожиданно в палец впилась коварная щепка, что заставило вернуться к реальности.

– Это всего лишь портрет, Ламина. Нам не стоит находиться тут.

***

Утро встретило гувернантку стуком в дверь и свежим букетом, который Элена еле внесла. Когда горничная наконец опустила вазу на стол, Анна смогла в полной мере оценить красоту и размер букета. Белые и розовые бутоны источали приятный сладкий аромат.

– Это приказ мистера Хэлтора, – правильно расценив вопросительный взгляд, ответила девушка.

– Хорошо.

Заметив торчащий уголок бумаги, Анна вытащила записку.

«Надеюсь, эти цветы поднимут вам настроение».

Несмотря на сухость сообщения, на сердце было тепло. Единственное что портило впечатление, так это наличие тени покойной Офелии Хэлтор.

Прекрасно понимая, что к ней попала очень важная улика, девушка не знала, как поступить дальше и стоило ли вообще предпринимать какие-либо действия.

Было совершенно ясно, что Офелия не собиралась убегать и уж точно не планировала самоубийство. Но вспомнив слова Элены о возможной причастности Адама к смерти супруги, Анна отбросила в сторону все мысли о расследовании. Как бы там ни было, её задача быть наставницей Айрин, а не разбираться с тайнами Ваден-Холда.

Но была, пожалуй, еще одна причина, по которой ей не хотелось говорить об Офелии со слугами, ведь те непременно донесли бы хозяину о подозрительном интересе гувернантки к его бывшей супруге.

С Калебом Лэнгвертоном говорить на эту тему было бы ещё большей глупостью. Ведь он имел репутацию человека легкомысленного, хотя мог многое рассказать про Офелию и судя по разговорам слуг, часто посещал поместье. Оставалась только Эбигейл, она любила Офелию и могла бы пролить свет на последние дни жизни своей подруги. И всё же, что-то удерживало Анну от такого шага.