Золотая долина

Пачу тоже торопился домой – под хомутом шея чесалась, да и бока запылились, и он спешил с наслаждением поскрести их о шершавую стену денника и поваляться в соломе.

Они добрались домой, когда солнце уже зашло и сумерки сгущались. Аяна распрягла Пачу, оставив телегу у сарая, и отвела его в стойло, где тщательно почистила жёсткой щёткой, проверила, не натёрта ли его шея хомутом, плеснула свежей воды в поилку и стащила несколько охапок сена с сеновала. Шош спал там, на втором этаже, и лениво приоткрыл зелёный глаз, когда она залезла по лестнице и окликнула его.

7. Две луны

Аяна пару секунд поколебалась, спуститься сперва в купальню или сначала пойти подкрепиться, но ароматы, доносившиеся от очага, положили конец сомнениям. Она издалека видела, что у очага хозяйничает Нэни, и что к ней опять пришёл кто-то из парней. Ну что же, прекрасно! Значит, ужин будет обильным и приятным. Нэни любила вкусно и сытно поесть, знала толк в готовке и не стеснялась демонстрировать это своим ухажёрам.

Во дворе было темно, и лишь через щёлки ставней детской комнаты пробивался свет. Аяна мельком подумала, что не видела малышню уже пару дней, и решила после ужина зайти проведать их. Ещё она успела подумать о маме, но все эти мысли рассеялись, когда она подошла ближе к очагу. О, там было на что полюбоваться.

Нэни зажгла все светильники и светильнички, которые висели на балках над очагом и столом. В большой сковороде, стоявшей на решётке над горячими углями, томились подрумяненные клубни с травами и жирным ароматным мясом, а рядом стоял котелок с пряным травяным напитком на молоке.

Желудок Аяны предательски сжался, но она замедлила шаг, потому что засмотрелась на Нэни.

Сестра заколола длинные волосы так, что часть локонов падала с одной стороны на грудь. Эти ниспадающие прядки она украсила расшитыми лентами, которые мерцали в её блестящих волосах бусинками, словно роса в гладкой луговой траве. Она ходила от стола к очагу, то поправляя угли, то стряхивая со столешницы несуществующие крошки.

Её бедра при этом покачивались чуть больше, чем обычно, а когда она ложкой на длинном черенке перемешивала напиток в котелке, казалось, что движение руки начинается не в плече, а где-то в области талии, и это странным образом завораживало.

Всё, совершенно всё, что она делала, казалось частью какого-то влекущего танца, в который она приглашала каждым своим движением.