Вдова Его Величества

- Вряд ли, - мьесс Джио отнеслась к случившемуся с необычайным для нее безразличием. – Альвы не слишком жалуют тварный мир. Им здесь неуютно. Скорее всего, полукровка.

Катарина кивнула.

Она помнила альвов. Высокие фигуры, настолько нечеловеческие, что жуть брала. И главное, нельзя было сказать точно, что же именно с ними не так. Две руки. Две ноги. Бледная кожа, будто инеем подернутая. Черты лица почти привычные, те же нос и глаза, что и у людей, пусть глаза и бледны, отчего и создается ощущение, будто дети короля Грез не способны видеть.

Видят они получше многих.

И слухом обладают тонким. И еще умеют улыбаться так, что становятся видны острые мелкие зубы. Они говорят чисто, но так, что поневоле начинаешь путаться в словах, искать скрытые смыслы.

Генрих альвов не жаловал.

Боялся.

Пожалуй, только их, ибо даже с великанами, обретавшими на дальних берегах Зеленой земли, он держался куда свободней. А еще он надеялся, что альвы снизойдут и помогут.

Зря.

Они никогда никому не помогали просто так.

Генрих предлагал им плату, но, верно, не сочли достойной. Или, быть может, все дело в той женщине, которая долго смотрела в глаза Катарины, а потом наклонилась и губами коснулась губ. Она вдохнула в Катарину холод. Отстранилась. И сказала:

- Так будет лучше.

Генрих очень разозлился. И естественно, на Катарину, будто это она была виновата. И в том, что альвы не знают протокола, и в том, что долго не получалось согреться, и конечно, в том, что Катарина расплакалась от страха.

Ей было шестнадцать.

Как давно ей было шестнадцать…

- И где ты, говоришь, его видела? – мьесс Джио точно знала, когда стоит говорить. И сейчас Катарина поежилась, обнимая себя.

Ветерок прохладный.

- Там…

- Завтра вместе пойдем.

- Зачем?

- Давно не видела достойных мужчин, - мьесс Джио стряхнула пепел и поднялась. – А теперь, дорогая, думаю, стоит выяснить, куда пропал наш завтрак. Да и вовсе домом заняться.

Катарина послушно поднялась. Воспоминания вновь отбили всякий аппетит, а утренние силы иссякли, появилось знакомое желание лечь и не шевелиться, и лежать, лежать, насколько Катарины хватит.

И может, заснуть, но так, чтобы без снов и как можно надольше.

- Идем, идем, дорогая, - мьесс Джио подхватила Катарину под руку. – Нам еще в город ехать… надо же эти развалины приводить в порядок.

- Надо ли?

- Опять умирать собралась? – тычок заставил поморщиться, но боль привычно отрезвила.

- Порой мне кажется, - призналась Катарина, - что я давно уже мертва.