Вдова Его Величества

И повесили за дело, - Дуглас покосился на человека, что замер у стены, старательно делая вид, будто вовсе не интересны ему посетители. – Но вот ничего из груза отыскать не удалось.

- Или так считается?

- Нет, - Дуглас покачал головой. – Лорд Тирби, конечно, еще та скотина, но границы знает. Не стал бы рисковать. Соболя – вещь приметная…

Как шелка.

И камни.

Слоновья кость. Черная земляная жижа, которую называли слезами пустыни, ибо рождалась она на старых камнях под безжалостным южным солнцем.

Кайден отодвинул миску с похлебкой.

- А знаешь, что еще интересно? – Дуглас вот свою порцию доел и рыбой не побрезговал. – Никто так и не понял, куда они пропали…

Это временно.

Кайден во всем разберется.

Тетушка Лу оказалась особой весьма деятельной. Голос ее громкий Катарина слышала то тут, то там, и от этого голоса морщилась, чувствуя, как рождается в голове знакомое эхо грядущей мигрени. Но стоило тетушке замолчать, и мигрень отступала.

А потом вновь.

И опять.

- Прошу простить мою матушку, - этот голос заставил Катарину подобраться и стиснуть покрепче круглый камень со скрытым внутри плетением.

Камню давно следовало бы подыскать достойную оправу, но Катарина откладывала это дело.

Как и все прочие дела.

- И прошу простить меня, если напугал, - Кевин – или Гевин? – поклонился. – Мне показалось, что вам одиноко, и лишь поэтому я осмелился нарушить ваш покой.

- Ничего страшного, - солгала Катарина. А ей казалось, что этот старый балкон, что приклеился к западному крылу, в достаточной мере сокрыт от посторонних глаз.

Не угадала.

- Вижу, вам моя компания неприятна?

- Я привыкла к одиночеству, - она старательно отводила взгляд, потому что близость этого человека заставляла нервничать.

Лучше смотреть на вьюнок, который обжился в мраморных цветочницах, где некогда обретались розы и прочие благородные создания. Ныне от них остались сухие стебли, которые служили вьюнку опорой.

- Понимаю…

Кевин? Или все-таки Гевин?

Переоделся. И домашний костюм из мягкого твида ему идет, как и темный шейный платок, завязанный небрежным узлом.

Мужчина красив, но не красивей Джона. Да и вообще… в последние годы вокруг Катарины появилось множество привлекательных мужчин, которые полагали, будто эта привлекательность дает им какие-то права на Катарину.

- В колониях, должно быть, все иначе…

Он замолчал. А Катарина кивнула. Она понятия не имела, как там в колониях, но подозревала, что действительно тамошняя жизнь изрядно отличалась от привычной.