Трактирщица

 

— Будем на всякий случай и к войне, и к убыткам готовиться, — ответил он и продолжил доклад: — Риль и девочки почти закончили со скатертями, последние вышивают. Малыши нарисовали партию листовок, а потом вызвались таскать землю в будущий зимний сад. Половину, правда, высыпали, но было весело. Лина Каро вся в грязи из-за них вернулась. А лин Биторого в тот момент смотрел на неё, будто она в красивом платье на балу... Динали прибежала ко мне, чуть не плакала. Говорит, сейчас лина управляющая влюбится, и мы опять никому не нужны станем.

 

— А ты что?  

— А я сказал, что глупость это. Даже если влюбится, нас не бросит. А если бросит, есть ещё лина Хельда, и ей мы точно нужны. Работать кто иначе будет? 

— Верно, — я рассмеялась такой логике. — Земли-то много натаскали? 

— Да прям уж, куда им. Завтра ещё пусть таскают, раз весело, а потом мы поможем. 

— Разорюсь на ваших зарплатах, — проворчала шутливо, а потом взглянула на Бесо серьёзно. — Нужно начать вести журнал.

Зайди ко мне сегодня после ужина, расчертим одну из новых тетрадей под это дело. А пока идём разбирать багаж. 

Мы перешли в гостиную приюта, где уже стояли тюки с вещами, мой сейф и шкаф. Отцовский сейф я попросила незаметно отнести в кабинет в трактире, и парни с заданием успешно справились. Вернее, действовали сообща: троица парней несла, а Динали с Эрикой делали вид, будто строят оборотням глазки. Пока взрослые мужчины пытались отшить их так, чтобы не обидеть, Бесо уже пришёл ко мне с отчетом, что всё готово.

 

А дальше было весело. Я доставала из тюков свои детские вещи. Старые, но ношеные не больше пары раз, потому что так у нас было принято. Прикидывала, кому они могут подойти, и мы вместе делили их между детьми. Одежду Виктора постигла та же участь. Никто не остался обделённым. Волшебница Риль пообещала, что сможет подогнать одежду под любого ребёнка. Мы с Каро сами радовались как дети, глядя на счастливые улыбки. 

Потом я открыла шкаф и обомлела.

Здесь были не только книги. На верхней полке лежали мои сокровища. Мама не позволяла мне до семи лет носить драгоценности, но щедро одаривала недорогими бусиками, заколками, браслетами и прочим. Причём я с удовольствием носила эту красоту и после, когда можно было уже и золото надевать. Мама умерла, а отец запретов не поддерживал, так что носила простенькие безделицы я уже на законных основаниях. Пока в доме не появилась новая жена отца.