Чужой мир - мои правила

— Он задумчиво почесал затылок, но не нашел слов, чтобы дальше выразить свою мысль.

— А вот так. — Улыбнулась девушка. — Он жених мой, и со мной рядом будет.

— Сплетни поползут. Охают тебя. — Храб не знал, что и сказать. С одной стороны неправильно такое, а с другой...

— Что мне до сплетен? Они душу рвут тому, кто вину за собой чувствует. Мне до них дела нет. — Зло выкрикнула девушка, но осеклась, и ее глаза наполнились слезами. — Когда его привезут?

— К полудню должны. — Гость встал. — Еще воевода велел передать, что бы ты не переживала, все наладится, поднимется Богумир, ему волхв обещал, время только надо, да уход.

Пойду я. Устал вусмерть. Ночь не спал. Всю дорогу в седле, без продыху. С ног валюсь. Не обессудь. Еще обмыться надо... — Он махнул рукой, словно хотел еще что-то сказать, но передумал, быстро развернулся, и хлопнув дверью ушел.

Слава осталась одна. Надо приготовиться к встрече. Обед сварить, батька голодный приедет, баньку стопить, усталость парком прогнать, да помыться мужикам с дороги.

Много забот еще впереди, а времени до полудня не так и много осталось. Но все потом, а пока...

Девушка поднялась в спальню. Там уже стояло рядышком две аккуратно застеленные кровати. Она подошла к одной из них, и погладила дрогнувшей рукой тугую подушку:

— Жду тебя родной. Все у нас хорошо будет. — Беззвучно прошептали губы, и одинокая слеза скатилась по щеке. — Я это точно знаю...

***

Солнце давно поднялось к полудню, и безуспешно пыталось пробиться сквозь свинцовые тучи, затянувшее небо, едва разгоняя сумрак густого тумана, опустившегося еще с ночи на столицу.

Шел мелкий, нудный дождь, холодом затекая под доспехи недовольных, морщащихся воинов. Рать входила в сырой город, и тот, ни смотря на непогоду, ликовал, приветствуя возвращение своих защитников, недоуменно разглядывая хмурые лица. Но грусть не то чувство, которое на долго поселится в душах.

Близкие люди, их счастливые улыбки, объятья жен, сестер и матерей, скупые приветствия отцов, плохо скрывающих свою радость и гордость, колокольчики детского смеха, все это быстро растопит лед в душе.

Совсем немного времени, и вот уже неприятности остались в прошлом, а счастье светится в глазах. Все, что было забыто, и быльем поросло. Их ждали, и они вернулись живыми, так что же грустить.

Одинокие сани, прямо от ворот, свернули в сторону от основного войска, и поскользили прямо по грязным весенним, с примесью снежной крошки лужам, скрипя полозьями, к дому воеводы. Возницей сидел сам Перв.