Чужой мир - мои правила

— Помочь надо, жар сбить.

— Так чего встал-то тогда. Беги к бабке Елке, на выселки. Расскажи все, да веди сюда. — Захлопотала женщина.

— Так она без платы не пойдет. — Нахмурился Велимир.

— Это да. — Согласилась мать. — Жадная, спасу нет. Чего предложить и не знаю.

— Я сейчас. — Улыбнулся и подхватился парень. — Тулуп ей свой, волчьей выделки в оплату отдам, сейчас уже тепло, мне пока без надобности, а по осени новых шкур настреляю. Пошью обновку лучше прежнего.

— Жалко. — Вздохнула женщина. — Новый совсем, да теплый такой удался, но да что уж теперь поделаешь.

Девчушку спасать надо, не-то сгорит огневицей. Беги скоренько, веди лекарку. — Дверь за сыном хлопнула, а она присела рядом с лавкой на низкий табурет, и вздохнула. — Ох беда, беда. Кто же ты такая, голубушка. — Она погладила Славу по шраму на щеке. — Эко как тебя жизнь-то смолоду обидела, и как тебя в лес-то в одном сарафанчике занесло? Ну да ничего, полежишь тут, поправишься, да сама все и расскажешь. У нас хоть и бедно, но голодать не будешь. У меня сынок рукастый, на кусок хлеба всегда заработает, за ним не пропадешь. Проживем как-нибудь. А там и лето, ягодки, грибочки, да огород созреет. — Она вздохнула и поднялась. — Все хорошо у нас будет.

Глава 18 Без памяти

Человек без прошлого, он как свеча, еще до конца не догоревшая, но уже погасшая. Капельки воска на ее боках, они как напоминание о чем-то безвозвратно потерянном, о забытом, провалившемся в омут смысле прожитой жизни, которая вроде, как и была когда-то, но которой больше нет, а впереди новое осознание самого себя, и нового пути.

Это страшно начинать все с нуля, постоянно оборачиваясь, и безуспешно пытаясь разглядеть растворившуюся в пустоте жизнь.

Слава медленно выздоравливала. Маленький, бедный, но уютный домик стал отныне ее новым местом жизни.Анисья, мать Велимира, была женщиной доброй и заботливой. Ее красивое, но изможденное трудной жизнью лицо казалось строгим, что в общем-то и соответствовало ее довольно жесткому и требовательному характеру, но в то же время глаза всегда светились душевным, внутренним теплом, которое как не прячь под натянутой на внешность маской, но оно все-равно пробьется во взгляде.

Девушка как могла помогала по хозяйству. Голова не помнила прошлого, но руки... Они послушно вспоминали, все, что знали когда-то, за что брались, и что делали. Как истопить баню, как убрать, до идеальной чистоты дом, даже как испечь пироги или хлеб, все помнили девичьи ладони, стоило только начать.