Чужой мир - мои правила

Вот такие вот выкрутасы человеческого сознания. Может это и звучит как выдумка автора, мол не бывает такого, что бы руки отдельно от головы существовали, но это та истина, которая есть, правда не дай вам бог испытать подобное.

Анисья многое запрещала Славуне, заботясь о еще очень слабом здоровье своей выздоравливающей гостии, а когда та не видела, то задумчиво улыбалась, и думала: «Вот бы мне такую невестку. Это ничего, что горбата, главное душа чиста, как хрусталь, нет ни темных помыслов, ни скрытой подлости, ни в отведенном в сторону взгляде зависти, ни что не затеняет блеска голубых глаз, и хозяйка она, пожалуй, получше меня будет.

Эх Велимир, Велимир... Не в ту сторону ты смотришь, сынок. Все тебе попригожее надоть, а счастье-то, вон оно рядышком ходит, только глаза подними».

Лекарка Елка изредка заходила, приносила травы, заставляла открывать рот, и внимательно рассматривала горло, довольно пыхтя, и улыбаясь при этом. Прикладывалась ухом груди, постукивала крючковатыми с вывернутыми артритом пальцами, довольно кивала собственным мыслям, и уходила, пробормотав на прощание:

— Богами ты девка отмечена, только с их помощью и выжила, я уж думала: «Все, тулупчик назад возвращать придется, за невыполненную работу, а вот поди ж ты.

Выкарабкалась. Знать долго проживешь. Жаль горбатенькая, тебе бы парня хорошего. Силы в тебе женской много вижу, деток много здоровых нарожать можешь, да только кто же на убогую глаз положит?». — Вздыхала, подходила к дверям и оборачивалась. — А память она что, она как тот голубок, улетела, да вернется в скорости, когда уж и ждать перестанешь. — Махала рукой, и выходила вон из дома.

Имя Славуне дали новое, единственное, которое на ум пришло в подобных обстоятельствах. Назвали девушку, не помнящую ни прошлого, ни как зовут, и найденной в лесу — Найденой. Велимир, как-то незаметно, за время проживания ее в его доме, стал заботливым братом. Большой, сильный, всегда готовый подержать и помочь. Он не гнушался, и натаскать воды, и даже замесить при случае крутое тесто на хлеб, не брезговал, отличался он этим от всех деревенских мужиков, считавших, что это бабье дело хлеб печь, и вот, что удивительно, ни от кого парень не скрывал своей не мужской, по тем временам работы, и в ответ ни кто его не осуждал за непотребное занятие, и даже не ехидствовал за спиной.

Уважали сына Анисьи в деревне, уважали, и побаивались крепкого парня, в сходке «стенка на стенку», выходившим всегда неизменным победителем.