Чужой мир - мои правила

Обувь была неудобной и елозила по ступням, норовя свалиться, тулуп тяжелый и непривычный натирал шею грубым швом воротника, но все равно было тепло несмотря на то, что из-за отсутствия штанов, голые колени обжигал снег, и самое главное, что тепло было на душе. Там поселилась уверенность, что теперь все будет хорошо, надо просто держаться этого грубого, насмешливого спутника, и не пропадешь.

Чудо зимнего леса. Морозная сказка заиндевелых стволов и веток, с сугробиками искрящегося на солнце снега. Тишина, и только редкие потрескивания на морозе лопающихся от замерзшего в них сока жизни веток.

Такой суровой тишиной можно восхищаться, и это не может надоесть.

Вспорхнувшая из-под ног стайка белоснежных куропаток заставляет вздрогнуть от неожиданности, они до последнего сидели в снегу, в надежде, что их не заметят, и пройдут мимо, теперь же спешно улетали, но с вершины сосны их уже заметил сокол, склонил голову, рассматривает, словно прицеливается, и ждет когда уйдут люди. Он охотник, а они пища. Все просто, хотя и жестоко.

Чуть в стороне стоит, и флегматично что-то пережевывает лось. Огромная черная туша с короной рогов на голове. Король леса. Он смотрит на тебя, как на недоразумение, которое нарушило его покой, и не собирается никуда убегать. Это ты тут гость, а он хозяин.

— Нам еще далеко? — Спросил Богумир просто для того, чтобы завязать разговор.

— Что, малец, утомился. — Обернулся и улыбнулся раскрасневшийся Перв. — Недалече тут. Сейчас на опушку выскочим, а там ужо и деревня моя.

Потерпи. — Он отвернулся и пошел дальше, рассекая сугробы, как ледокол ломает лед океана, оставляя кильватерный след проторенной тропы, для слабаков кораблей, которых ведет за собой через стужу в дальний путь.

Деревня Кузнечиха, как назвал ее новый знакомец, располагалась на берегу, замерзшей в эту пору, неширокой реки. По меркам того времени это было большое селение, аж в двенадцать домов, дымивших сейчас печными трубами, распространяя по округе ни с чем несравнимым аромат уюта и тепла, и входила в княжество Первоградское, которому исправно платило подати, в обмен на защиту от напастей, коих хватало в те времена, и зачастую исходили они не только от лихих людей, но и от другой нечисти, жаждущей напакостить человечишкам.

Дом нового знакомого, так как был он кузнецом, стоял на окраине. Кузни всегда ставили подальше, чтобы грохотом молота и лязгом железа не беспокоить отдыхающих селян. Да и побаивались представителей этой суровой профессии жители.