Чужой мир - мои правила

Огляделся, склонил голову в приветствии и подошел к трону.

— Садись. — Перун махнул посохом и напротив появилась парящая в воздухе красная атласная подушка. — Не томи. Как она там. Вспомнила чего?..

— Нет. — Присаживаясь выдохнул бог любви. — Ничего не помнит. Перв тех людей, что ее приютили, к себе, домой перевез, думал поможет это, но нет... Парня, что Велемиром кличут, в кузню, учеником-подмастерьем устроил, из того толк выйдет, рукастый и с головой, мать по хозяйству, в воеводском тереме осталась, Славуне помогает, видать приглянулась она Перву, мне ли это, как богу любви не видеть, да только сторожится старый чувств своих, боится старую любовь предать.

Но да не долго сопротивляться будет. — Лель усмехнулся собственным мыслям.

— Что ты мне про них байки травишь. -Нахмурился Перун. — Ты мне про невестку мою будущую глаголь. С ней что?

— Так я же говорю. — Стал серьезным бог любви. — Все по-старому, не возвращается память. Сидит около Богумира сутками, не отходит. Лицо ему гладит, волосы расчесывает и причитает: «По что же так-то.

Люблю ведь тебя до смертушки, а вспомнить былое не могу. Кого помощи просить не ведаю. Сжальтесь боги, или память верните, или убейте. Сил терпеть нет.».

— Вот же как ее огневица приголубила. — Задумался Перун. — Надо бы девицу в лес, с волхвом толковым направить, к той яме барсучьей. Пусть дары на краю разложит, огневицу рунами да молитвой выманит, а я с ней болезной договорюсь, что бы отдала, то, что забрала. Мне не откажет. Должна мне проказница. — Он поднял глаза на сидящего напротив Леля.

— Спасибо хочу сказать тебе.

— Это за что такая благодать? — Усмехнулся тот.

— Не юродствуй, это серьезно. За парня того, что Славку из леса вынес, да за Фильку со Светозаром. Вовремя ты тогда подоспел, еще немного, и побил бы их лихо в гневе.

— Делов-то. — Смутился Лель. — Чуток ему мелодию, успокаивающую на свирели, поиграл, он и уснул, даже палец сосать пристроился, аки младенец, чавкал так, что жабы заслушались, а за это время, и чары кикиморовы спали, да и веревки я перерезал.

— Хочу домового тоже отблагодарить, и светляка. Где они? — Перун встал и расправил плечи.

— Не поверишь!.. — Засмеялся Лель. — Там же, у воеводы пристроились, в подвале, капусту жрут, и квасом запивают. Там со старым домовым Филька спелся, теперь вместе за домом присматривают, и на удивление даже не дерутся.

— Поди ж ты. — Рассмеялся бог грома. — Видимо так на них любовь деток моих действует. Вот силища то где, несовместимое вместе жить заставляет.