Чужой мир - мои правила

— Это кто еще животное? — Возмущенный Светозар взлетел с плеча друга, и завис, стрекоча крыльями напротив его лица. — Это я-то животное? Да я поумнее некоторых, и язык за зубами держать умею, и глупостей ради квашеннки, не делаю. И вообще!..

— Что тут за балаган? — В дом вошел улыбающийся Перв. — Столько крика, и гама, что на улице слышно?

— Орон байку про сеновал рассказал, а Анисья его за это половником. — Пожаловался Светляк. — А еще меня этот недомерок. — Он кивнул в сторону домового. — Животным обозвал. Вот.

— Подвал заколочу наглухо, и капканов на грызунов наставлю. — Покраснел воевода.

— А Анисья еще на бочку с капустой замок повесит. — Заржал ворон, обхватив себя за живот крыльями, словно руками, но перестав махать, тут же грохнулся на пол, откинулся на спину, и задрал лапы в верх. — Конец тебе Филька, с голоду сдохнешь. — Зашелся он смехом и умирающим голосом добавил. — А мне меда срочно, не то помру!

— Это, что? Правда? — Велимир посмотрел сначала на мать, потом на Перва.

— Нету спешки. Сначала дочь за Богумира отдам, тебя опосля оженим, тогда уж можно, и о себе подумать. — Улыбнулся смущенный воевода.

— Эх проказники. — Взлетел на стол ворон и опустил голову в полупустую кружку. — Грешно, по сеновалам не венчаными-то, ночами шастать. — Донесся оттуда глухой чавкающий голос.

— Подглядывать да сплетничать грешно, а нам с Анисьей, жизнь праведную прожившим, и согрешить немного не помешает.

— Точно. — Филька безуспешно пытался залезть на лавку, поближе к тарелке со щами, которые поставила на стол мать Велимира, но нога у него соскакивала, и он неуклюже сваливался на пол. — Смотрю на вас, и аж тошно от святости становится, словно и не люди вы вовсе, а после сеновала, греха хлебнув, так вроде и на человеков похожи... Да помогите же кто-нибудь! Сил нет как пахнет, слюной захлебываюсь.

***

Знаю я этот дом, пакостный он. — Сирко рассматривал бывшее жилище кикиморы, и хмурился. — Лет сто назад, тут лекарка жила, с дочкой, красивой девкой, такой, что глаз не отвесть.

Жили на отшибе, людей редко видели. Человек, он что? Болото не любит, и если и зайдет, то только по надобности, ежели только приспичит. Вот однажды и пришел один, на хворь жаловаться, молодой староста, с дальней деревни. Высокий, статный, за словом в карман не лезет, любят таких бабы.