Чужой мир - мои правила

Напряженная тишина сгустилась на поляне, готовая вот-вот взорваться кровавой расправой. Как правоту доказать тому, кто словам не верит?

— Время вышло. Правды я от вас, так и не услышал. — Прорычал Ратмир, и хлопком обернулся в огромного черного волка. Миг, и тень зверя взвилась в воздух, готовая убивать.

Глава 24 Зелье

Было над чем подумать. Столько свалилось в последнее время неприятностей, что божественная голова кругом пошла, и винить в том некого, все, что происходит, то его личная вина.

Все вроде продумал бог, все предусмотрел. Хотел только поучить внука, дать ему почувствовать то, что чувствует простой смертный, ощутить безысходность и страдания, дать самостоятельно преодолеть трудности, и стать в итоге истинным творителем судеб человеческих, ему поклоняющихся, а получилось то, что получилось, только боль, разочарование, и никакого выхода.

Чувства, простые человеческие чувства. Их бог не принял во внимание, а зря... Вмешались они, влезли гадюкой в душу парня, и порушили все планы.

Любовь поселилась в сердце избалованного божественными родителями разгильдяя, и полностью изменила его сущность, сделала из бога, человека, из бессмертного, простого смертного. И ведь на кого глаз положил паршивец? На обычную земную девушку, еще и изуродованную, нет бы красавицу выбрал, так нет, влюбился в искреннюю душу, пиявкой присосался.

Кто мог ожидать подобного, от того, кто никогда не умел любить, кто смотрел сверху вниз на все, что твориться в Яви? Смотрел на людей, как на недостойных внимания букашек, копошащихся в своих мелких житейских проблемах, достойных лишь нести требы к идолу, питая энергией своего бога.

Сначала Перун думал, что это просто блажь, чувство вины, от того, что натворил по глупости, заполнило душу внука, но нет же, это действительно оказалось искреннее чувство, и Лель подтвердил, такую ненужную в данный момент, такую красивую, но глупую, и в конце концов приведшую на смертное ложе проклятую любовь.

И что теперь делать? Сколь не морщи лоб, ничего не приходит на ум.

Он сидел в задумчивости, теребя седую бороду, когда пространство разорвалось кляксами вспыхнувшего мрака, и оттуда, на него накинулась черная тень смерти. Такой он Морену еще не видел. Злоба полыхала в горящих гневом глазах, губы растянулись в хищном оскале, а слова плевками укоризны били прямо в божественную душу.