Чужой мир - мои правила

Так вот, когда мой батька у нее народился, она как только его на руки, от повитухи Зорьки-кривой приняла, так к груди и прижала, новорожденного молочком поить, да только так сдавила, от любви немереной, что удавила вусмерть мальца. Удивилась опосля: «Чего это он не причмокивает, да сосок губами не дергает», — глядь, а он уж синий. Не было бы меня пожалуй, на этом свете, коли бы не бабкина дурость. Разозлилась она, и ведь не на себя глупую, а на сына, за то, что любовь ее материнскую пережить не смог.

Взревела, что тот бык перед случкой, да как врежет кулаком, да прямо в грудь батьки моего, туда, где сердце. Потом руками всплеснула, одумалась, что не гоже так-то с покойным сынком поступать, заревела белугой, и ну в губы целовать. Дите неразумное возьми, да оживи. Чудно вроде, а все так и было, мне сама повитуха, Зорька-кривая рассказывала. Лучшего видака не отыщешь.

Вот я и думаю, может Перун осчастливит внука божественным кулаком, а Славуня поцелует суженного в губы, ей-то можно, она невеста.

Чего смотрите? — Он недовольно оглянулся. Хуже-то все одно не будет, а прок может и выйти.

— Глупость какая-то. — Даждьбог вновь повернулся к окну. — На ходу сказки придумываешь. Виданное ли дело, чтоб мать дитя удавила в объятьях, да потом еще его кулаком, да в губы целовать.

— Чего вру-то? — Обиделся Филька. — Бабку вы просто мою не знаете. Познакомились бы, так сразу бы и поверили, она еще и не на такое способна. Одно слово: «Дура моя старушка».

— Есть в твоих словах что-то дельное.

Слышал я, что есть такой способ покойника, недавно усопшего, к жизни вернуть. — Задумался Перун.

— Он не покойник. — Подняла заплаканное лицо Морена. — Он живой.

— Живой, живой, кто спорит. — Махнул на нее рукой глава пантеона, и задумчиво посмотрел на свой посох. — Только не кулаком надо. Душа у парня действительно не человечья, такую просто рукой к жизни не возвернешь. Знаю я что нужно делать. Ну-ка, отойди от сына черная богиня, а ты Слава придвинься поближе.

Как только я ему в сердце ударю, так тут же в уста целуй суженого, а про себя, у Рода здравия Богумиру проси. Молитесь все немедля...

***

Он плавал в каком-то зеленом тумане, не осознавая себя. Непонятно, что он такое? Тела нет, чувств тоже никаких нет. Сплошная пустота. Эфемерное существо, полностью лишенное желаний и воли, даже испугаться не получится, не умеет он ни пугаться, ни радоваться, ничего не умеет, да и нет его вовсе.