Чужой мир - мои правила

От утренней реки веет холодом, и наверно потому непроизвольно дрожат руки. Но это не страх, это только холод.

— Не волнуйся, сжал ей ладонь Богумир, почувствовав волнение. Я рядом.

— И я недалече буду. — Каркнул довольный собой, крутящийся над головами Орон.

Они вышли на середину и остановились.

— Сейчас будет больно. — Богумир взял ее за плечи, развернул, и прижал к себе. — Но так надо, не испытав боли не обновиться. Надо потерпеть.

Слава кивнула, готовая ко всему рядом с любимым.

Небеса нахмурились надвигающейся грозой, завыли ветром, стало темно и зазвучали божественным дуэтом, из туч два голоса, женский и мужской:

Роде.

Ты Святость священнее всех святостей!

Породитель наивысший и Дух Света Предвечный,

Движением мысли своей в Диве

Ты миры многие порождаешь, посему

Ты есть во всем, и все есть в Тебе,

Светом Безграничным

Ты души все наполняешь,

Поконом Святым на жизнь вечную благословляешь,

Счастливы те, кто мудрость Твою наивысшую ведают!

Родителей Небесных, Богов Родных и Предков светлых держатся,

Святость Прави на Земле утверждая, во Сваргу Пречистую идут!.

Хлынул ледяной ливень, вода реки стеной поднялась ему на встречу, и окутала прозрачным коконом Богумира со Славуней. Замерла, на миг, наливаясь бешеной энергией грозы, и внезапно рухнула, утащив в пучину, влюбленную пару.

Словно кипятком обдало кожу, вытерпеть это было невозможно, и Слава закричала от боли, но тут же захлебнулась. К ней лицом к лицу стоял Богумир, держал ее в объятьях, смотрел в глаза, морщился от боли, но улыбался.

— Терпи девочка. Так надо. Сейчас станет легче. Не сдавайся. — Забулькал он врывающейся в горло водой. Ему то же больно, но он старается этого не показывать.

Вода бурлила кипятком, подняв густой туман там, где только что стояли юноша и девушка. Толпа на берегу завороженно молчала, и не смея моргнуть смотрела.

По небосклону летела, запряженная вороной тройкой колесница с парой поющих гимн Роду богов. Пролетая над местом, где канули в пучину внуки, швырнули Перун с Перуницей громыхнувшие грозой молнии, в бурлящий водоворот, и слившись с черной тучей, заслонившей солнце, растворились в ней, и та мгновенно превратилась в невинное облачко, мирно плывущее по голубому утреннему небу.

Славуня потеряла сознание, а когда очнулась, то все также стояла в объятиях улыбающегося Богумира. На самом дне реки, и о чудо, дышала водой, словно обычным воздухом.

— Какая красивая. — Раздались внезапно веселые голоса.