Чужой мир - мои правила

Она кивнула в ответ, тоже покраснела и быстро отвернулась.

- Однако. – Хмыкнул озадаченно Перв, стрельнув по дочери глазами, задумчиво мотнул головой, словно возразив сам себе, и встал. – Пошли парень, отхлестаю тебя веничком, выгоню парком квасным из тела лихоманку.

Очередное, всего за один день потрясение испытал парень. Он, конечно, видел из Прави, как люди бегают в эти маленькие, пышущие паром и дымом избы, выскакивая из них красными и довольными, но никогда не думал, что это будет так…

Во-первых, нагота. Хозяин без стеснения разделся и заставил его стянуть с себя всю одежду.

Не принято в Прави оголяться ни перед кем, даже перед отцом, а тут чужой мужик. Но ничего не поделаешь, наступил на горло своему стыду и разделся.

- Зову сюда хозяина банного, зову Банника доброго. Отведай батюшка кваску холодного, да отдарись парком духмяным. – Прошептал Перв наговор и плеснув в глиняную мисочку темного кваса поставил ее в угол предбанника. – Вот теперь можно и мыться идти. – Подтолкнул он Богумира в открытые двери парной.

Кожу обожгло, словно кипятком окатили. Богумир присел, там у самого пола было прохладнее. Такого он никак не ожидал. Его хотели сварить заживо? Он поднял глаза и наткнулся на смеющийся взгляд кузнеца.

- Откуда же ты к нам залетел, соколик, коли пару доброго боишься? Ну-ка вставай да на полог ложись, веничками по тебе пройдусь, а потом в снежок нырнем. Эх благодать… Ничего вы иноземцы не понимаете… - Он стоял во весь рост, медленно покрываясь каплями пота, и создавалось впечатление, что ему холодно, и он не прочь поддать еще жару.

Собрав волю в кулак, и не желая позориться, Богумир поднялся, подошел к деревянному настилу, который хозяин назвал полог, и лег на раскаленные до состояния углей доски.

— Вот и умничка. – Улыбнулся садист – хозяин и плеснул квасу на камни.

Клубы пара взметнулись под потолок ржаным ароматом, и упали вместе с вениками на спину. Волна эмоций прокатилась мурашками по телу. Такого он не испытывал даже в Прави, даже во время пьяных загулов с Инглией, даже во время получения молитвенных требов прихожан, не вливалось в душу столько благодати.

Веники гуляли по спине, то колотили, то поглаживали мягкими листьями с ароматом меда, наполняли ее, эту самую, очерствевшую веками божественных деяний душу, светлой блаженной радостью. Хотелось еще, еще, и еще. Больше наслаждения. «Не останавливайся Перв, продолжай. Мне сейчас на столько хорошо, что стон вырывается из груди».

- Все парень, хватит, а то сомлеешь с непривычки.