Чужой мир - мои правила

— Мало того, что едва око не выскочило, так я только чудом крылья себе не переломал. Вот чего тебе все неймется? Чего в драку кинулся? Обещал ведь в сторонке постоять?

— Да ну тебя. Нытик. Что с тобой сделается? Заживет глаз-то, а память останется. Жив же? Зато в какой сече с тобой побывали? Да о нас легенды складывать будут. Баяны сказки петь, а ты глаз... — Махнул рукой домовой, а потом вдруг рассмеялся. — А Славка то, какова?.. Огонь девка. Кровососы вокруг нее скачут, воют, о стенку невидимую колотятся, клыками грызут, слюной исходят, а достать не могут, а она знай себе, стоит, гимны поет, и в ус не дует.

— Охолонись, дурак. Какой ус? От коль у нее ус-то? Она же девка. У них усы не растут. — Рассмеялся Светозар.

— Ну и что, что девка? Она усы да бороду носить более достойна чем некоторые из воев наших. Скала, а не девка. Кремень. — Гордо выпятил грудь Филька.

— А ну-ка примолкните. — Рявкнул на них пробегая мимо один из оборотней стаи, перекинувшийся в молодого парня лет двадцати пяти, в рубахе с оторванным рукавом, с синеющей от травмы рукой. — Не место сейчас до шуток. Видите сколько братьев полегло? И Ратмир к предкам отходит.

— Как отходит? — Подпрыгнул Филька, выкатив глаза.

— А вот так. — Буркнул оборотень. — Вымолил видимо у богов смертушку. К женке своей идет.

— Ну дела... — Почесал затылок домовой, сбив набок свой треух. — Мир меняется. То бог смертным становится, то вожак оборотней. Виданное ли до селя дело. — Он посмотрел на севшего ему на плечо Светозара. — А ты чего себе думаешь?

— Че тут думать. То не нашего ума дело. Я вообще домой хочу. Надоело приключенчичать.

Ратмир умирал, и только сила воли держала его на этом свете. Он должен был сказать последнее: «Спасибо», — той, к молитвам которой прислушался Род, выполнив просьбу, и как бы оборотню не хотелось скорее отправится на кромку, обнять свою Беляну, он терпел и ждал.

Слава сразу после битвы потеряла сознание, и над ней колдовал Богумир, пытаясь привести в чувство.