Чужой мир - мои правила

— Живую, такую, какой она была в юности. — Он вновь опустил взгляд. — Я ей все про нас рассказал. Не стал таится. Чувствую себя предателем.

— Это только сон. — Улыбнулась Анисья. — Тебе пора забыть, она прошлое, она умерла, ты достойно себя вел, был верен все эти годы, но хватит, ты жив, не хорони себя.

— Я не смогу ее забыть, я ее любил, и люблю. — Перв вновь вздохнул.

— А как же я? — На глазах женщины выступили слезы.

— Тебя тоже люблю... И ее люблю... Я запутался. Зачем ты только появилась в моей жизни? Все было просто и легко, а теперь душу рвет на части.

— Он грохнул кулаком по столу. — Я не знаю, что делать?

— Расскажи сон. Что там было? — Анисья сильнее сжала ладонь. — Поделись со мной.

— Мы целую неделю жили семьей, я Слава и Хавронья. Мы были счастливы. Потом я рассказал жене о нас, не мог утаить. — Перв поднял глаза.

— И что она? Ругалась? Проклинала? — Анисья не выдержала и отвернулась.

— Нет. Она все поняла. Мало того, благословила. Она сказала, что она прошлое, а ты настоящее.

Она отпускает меня, но там, в нави, будет ждать. Там все, кто любит, находят друг друга, и всегда рядом. Все, понимаешь?.. И я, и ты, и она, и твой покойный муж, мы все там будем рядом. Там все не так как здесь, мир нави, это оказывается не мир смерти, а мир чистой любви и памяти. Те, кто живет там, просто хотят, чтобы их любили и помнили, но еще больше они хотят, чтобы те, кто остался здесь, были счастливы.

— Так что же ты тогда такой грустный? — Повернулась к нему Анисья.

— Все равно, чувствую себя предателем. — Вновь вздохнул Перв.

Женщина встала, обошла стол, обняла воеводу, обвив руками его шею, и прижалась к спине, склонив лицо к волосам:

— Не надо. Она простила тебя и отпустила. Прими жизнь такой, какая она есть, зачем сложности. — Она поцеловала его в макушку. — Сейчас у тебя есть я, есть дочь, скоро свадьба, мы живы, и мы рядом. То, что будет потом, то будет потом, и только боги могут сказать, как это будет. Пусть они и решают, карать или миловать, доверься им, а сейчас просто живи.

Перв не вставая развернулся, обнял любимую женщину, и уткнулся лбом в теплый передник, пахнущий хлебом. Он вдруг почувствовал себя маленьким мальчиком, которого приласкала мама, и ему захотелось расплакаться. Захотелось, чтобы его погладили по голове, и пожалели. Пожалели сурового, грозного воина и воеводу, как любимого сына. Миг слабости присущ всем нам, можно, конечно, это скрывать, не рассказывать никому, но это так.